Политическая теология вассалитета: ядерные фантазии в Персидском заливе

22 июля энергетические ведомства Вашингтона и Эр-Рияда официально подписали соглашение о сотрудничестве в области гражданской ядерной энергетики, подкрепленное двусторонним пактом о гарантиях.

Соглашение предусматривало тридцатилетнее стратегическое партнерство, предоставляющее американским корпорациям привилегированный доступ к строительству атомной инфраструктуры королевства при условии строгой проверки чувствительных аспектов распространения ядерного оружия: обогащения, конверсии, производства и переработки топлива. Долговечность этой архитектуры технического сдерживания была обратно пропорциональна ее значимости в теологической политике Вашингтона. Дипломатическая фикция рухнула в течение суток. Катастрофическая монотонность указа Трампа, которую Вальтер Беньямин назвал бы извращенной инверсией мессианского времени, прервала линейный ход государственного управления. 23 июля Дональд Трамп поставил вопрос о жизнеспособности соглашения в зависимость от соблюдения Саудовской Аравией «Авраамовых соглашений», потребовав полной дипломатической нормализации отношений с Тель-Авивом. Белый дом категорично заявил, что сделка не имеет силы, если Эр-Рияд колеблется.

Это давление выходит за рамки республиканских особенностей; это незавершенный проект администрации Байдена. В сентябре 2023 года Вашингтон активно продвигал проект «Экономический коридор Индия — Ближний Восток — Европа» (India-Middle East-Europe Economic Corridor, IMEC) — либеральную геоэкономическую фантазию, в которой Эр-Рияд и Тель-Авив представлены как органично связанные логистические узлы. Эта инициатива была попыткой сгладить противоречия поселенческого колониализма с помощью логики инфраструктурного капитала, своего рода эпистемологическим маневром, призванным стереть «коренной вопрос» под асептической риторикой взаимосвязанности. Реальность внесла свои коррективы. Операция ХАМАС 7 октября 2023 года и последовавший за ней израильский геноцид в секторе Газа разрушили эту линейную концепцию региональной истории, вынудив Эр-Рияд временно приостановить процесс нормализации.

Эпоха Трампа оказалась показательной, заставив региональных союзников взглянуть в лицо реальности. Несмотря на абсолютную незаинтересованность Вашингтона в своих номинальных партнерах, Эр-Рияд решил нанести удар по йеменскому порту Ходейда. Этот шаг противоречит любым рациональным расчетам, связанным с национальными интересами Саудовской Аравии. Перемирие на Красном море идеально соответствовало стратегическому императиву — сохранить программу «Видение 2030» и привлечь иностранные инвестиции. Наращивая военную мощь против «Ансаруллы», монархия пожертвовала своей экономической стабильностью ради сохранения иллюзии имперского союза. Альянс между США и Саудовской Аравией выходит за рамки обычного военного контракта и функционирует как политическая система, определяющая саму суть действий Саудовской Аравии. Решение Эр-Рияда выявило абсолютные пределы его суверенитета. Стремясь сохранить альянс, Саудовская Аравия подорвала саму стабильность, которую должно было гарантировать прекращение огня, втянув королевство в войну, которой у него не было никаких реальных причин избегать.

Из Тегерана этот дипломатический театр абсурда разгадывается без неврозов, которыми страдают западные канцелярии и их региональные вассалы. Позиция Ирана в отношении своей ядерной программы и его влияние на «ось сопротивления» проистекают из стратегического понимания американской имперской теологической политики. Тегеран осознает структурную неспособность США к взаимности; их дипломатический аппарат предназначен исключительно для того, чтобы добиваться сакральной лояльности. Вашингтон одновременно требует от Ирана заключения дипломатического соглашения по Ормузскому проливу и по его ядерной программе, а сам саботирует соглашение с номинальным союзником в Персидском заливе всего через сутки после его подписания. Такая последовательность действий подтверждает главный тезис иранской доктрины: гегемон не стремится заключать договоры о нераспространении, основанные на взаимном признании, а вместо этого требует абсолютной монополии на средства уничтожения под прикрытием международного права. Отказ Ирана участвовать в фарсе под названием «Авраамовы соглашения» в сочетании с сохранением сдерживающего потенциала делает его онтологическим якорем формирующегося многополярного миропорядка.

Нынешний кризис в архитектуре безопасности Вашингтона — это не просто осознание того, что обещания не были выполнены. Фундаментальное потрясение заключается в разрушении теологической претензии, которая десятилетиями поддерживала власть США. После 1945 года либеральный миропорядок рассматривал американскую власть как закон природы, абсолютного гаранта безопасности, предлагающего защиту в обмен на абсолютную лояльность. Эта динамика подчиняется логике божественной благодати и постоянного чрезвычайного положения, когда имперский суверен приостанавливает действие рыночных правил и норм международного права, если они вступают в противоречие с неприкосновенными догмами израильской системы безопасности. Вассал должен принимать этот произвол как непостижимую тайну, демонстрируя свою лояльность как акт слепой веры. Разрыв происходит, когда бог лишает вассалов своей благодати: когда гегемон бросает своих вассалов, показывая, что они расходный материал. В этой драме дружба скрывает отношения господства, а власть прикрывается языком договора, требуя жертв и ничего не предлагая взамен. Катастрофическая монотонность эпохи Трампа лишила американскую гегемонию ее мессианского ореола, обнажив холодный расчет теолого-политического доминирования и предоставив региональным игрокам возможность организовать собственную автономию, полностью независимую от диктата державы, утратившей право диктовать будущее.

Ксавье Вильяр