Иран — кладбище американской гегемонии

Пока дым от «операции “Эпическая ярость”» стелется над руинами объектов ЮНЕСКО и разбитыми батареями ПВО по всему Ближнему Востоку, в огне войны формируется новая геополитическая реальность.

Американо-израильская кампания против Исламской Республики Иран длится уже четвертую неделю.

Администрация Трампа продолжает транслировать заранее подготовленную версию своей провальной кампании, в то время как реальная ситуация на местах превращается в системный хаос.

Эта паутина обманчивых триумфов и официальных противоречий не может скрыть суровую правду, очевидную для всего мира: стратегические цели Америки рушатся в режиме реального времени.

Одной из целей Вашингтона было продемонстрировать Пекину и Москве жесткую позицию, подкрепленную многомиллиардными вложениями.

Это должно было стать последним доказательством того, что Соединенные Штаты остаются «незаменимой державой», способной остановить переход к многополярному мировому порядку.

Вместо этого письмо было возвращено отправителю с пометкой о стратегической неудаче.

Ловушка с поставками боеприпасов и предательство на Тихом океане

Самым ощутимым провалом американской кампании стало истощение запасов американских ракет-перехватчиков, из-за чего глобальная оборонная архитектура Пентагона оказалась под угрозой.

Только за первые 48 часов США израсходовали высокоточных боеприпасов на 5,6 миллиарда долларов.

К четвёртой неделе стало ясно, что «Арсенал демократии» — это пережиток прошлого.

Из-за нехватки рабочей силы на военно-промышленной базе США, составляющей около 800 000 человек, страна пытается вести войну 2026 года с производственными мощностями 2015 года.

Чтобы продолжать бомбардировки иранского нагорья, Вашингтон демонтировал батареи THAAD и «Пэтриот» в Южной Корее и перебросил авианосные ударные группы из Южно-Китайского моря.

Для таких союзников, как Сеул и Тайбэй, сигнал очевиден: американское сдерживание — это нечто эфемерное.

Южная Корея, которая в 2017 году пожертвовала своими экономическими связями с Китаем, чтобы разместить у себя эти системы, теперь с недоверием наблюдает за тем, как Вашингтон предает свои обязательства, продолжая вести заведомо проигрышную войну на Ближнем Востоке.

Из-за этого смещения в сфере производства боеприпасов в районе Первой островной цепи возник дефицит безопасности, сигнализирующий соперникам о том, что США больше не являются державой, способной быстро перегруппировывать свои силы, а представляют собой слабеющую, но по-прежнему воинственную страну, которая бросает свои последние высокотехнологичные ресурсы в региональный конфликт.

Стратегический анализ американской мощи

Пока США истощают свои запасы и подрывают доверие к себе, их противники пожинают плоды.

Пекин превратил этот конфликт в «живую лабораторию». Сотрудничество Ирана и Китая в сфере обороны ни для кого не секрет, и, по некоторым данным, Китаю удалось собрать данные о радиолокационных сигнатурах американских военных самолетов в реальных боевых условиях.

Эти данные фактически лишают ВВС США режима радиоэлектронной маскировки, предоставляя Народно-освободительной армии Китая возможность нейтрализовать превосходство американской авиации в любом будущем конфликте в Тихоокеанском регионе.

Вместо того чтобы сдерживать Россию, Китай использовал конфликт в Украине, чтобы позиционировать себя как дипломатический и экономический стабилизатор, а США — как главный источник глобальной нестабильности.

Пекин даже изменил свою позицию в отношении Ормузского пролива, согласившись с существующим положением дел и признав, что действия Ирана в проливе во время войны наносят гораздо больший ущерб соперникам Китая, чем ему самому.

Энергетическая стратегия Китая на протяжении последнего десятилетия — инвестиции в углехимическую промышленность и новые источники энергии — была своего рода подготовкой к нынешнему периоду высоких цен на нефть, который стимулирует спрос на китайские электромобили и «зеленые» технологии.

Кроме того, арабские страны Персидского залива, которые когда-то полагались на американскую защиту, теперь рассматривают американские базы как обузу.

Даже европейские и тихоокеанские союзники с недоверием наблюдают за тем, как обещанные боеприпасы перенаправляются в Центральное командование Вооружённых сил США, а пренебрежительное отношение Трампа к «союзникам» по США становится ещё более непредсказуемым в свете войны США с Ираном.

Геоэкономический бумеранг

Геоэкономический удар оказался столь же разрушительным для однополярного миропорядка.

Из-за новой ситуации в Ормузском проливе цены на нефть превысили 110 долларов за баррель. Многие эксперты предупреждают, что в случае затяжного конфликта цены могут вырасти до 150 или даже 215 долларов.

Это бьет по американским потребителям и способствует росту внутренней инфляции, но в то же время делает энергетический мост между Россией и Ираном незаменимым.

В настоящее время Москва получает дополнительно около 150 миллионов долларов в день и использует эту непредвиденную прибыль для стабилизации своего бюджета, в то время как США прогнозируют, что общие расходы на кампанию превысят 1 триллион долларов.

Кроме того, война послужила толчком к зарождению незападной финансовой экосистемы.

Китайская система трансграничных межбанковских платежей (Cross-border Interbank Payment System, CIPS) быстро становится основным средством торговли энергоресурсами, поскольку мир стремится к стабильной торговле нефтью за юани, чтобы избежать высоких цен на нефть в долларах, продиктованных агрессией Вашингтона.

В конечном счете кампания 2026 года запомнится как момент, когда миф об однополярном мире окончательно рухнул.

Соединенные Штаты намеревались продемонстрировать, что они могут предотвратить формирование постгегемонистской архитектуры, но вместо этого показали всему миру, что их можно втянуть в изматывающий конфликт и что их асимметричная устойчивость уступает устойчивости их противников.

Солнце садится за однополярным миром, и никакая «дипломатия канонерок» не вернет былое величие.

Гарша Вазириан