Хронология иракского кризиса

08 апреля 2006
A A A


П.П.Львов 8 апреля с.г. исполняется 3 года с момента свержения режима С.Хусейна американскими войсками, которые, в обход всех резолюций СБ ООН 20 марта 2003 года вторглись в Ирак и оккупировали страну. За это время, только по официальным данным, погибло почти 100 тысяч иракцев и убито около 2,5 тыс. военнослужащих коалиции, из которых 90% приходится на США,. Разрушены экономика и инфраструктура страны, ликвидирована прежняя административная система управления, а посаженные вместо нее марионеточные власти не в состоянии обеспечить порядок и нормальное функционирование государства. По сути, в Ираке идет две войны: первая – против американской оккупации, вторая – гражданская, между различными этно-конфессиональными группировками, прежде всего между суннитами и шиитами. Американцы не в состоянии справиться с этой ситуацией и все больше увязают в болоте иракской междоусобицы. На все это накладывается международный терроризм, который, благодаря американской оккупации, смог прочно укорениться на иракской территории. Это и «Аль-Каида» с ее ответвлениями, и многочисленные фундаменталиские группировки местного происхождения, часть которых балансирует на грани терроризма и криминала. Можно с уверенностью констатировать – иракского государства больше не существует, хотя формально в стране имеются правительство и парламент. Однако их власть не выходит за рамки так называемой зоны безопасности в центре Багдада. На остальной территории управляют либо отдельные политические партии и организации, либо племенные кланы, либо вообще местные вооруженные «авторитеты». Даже иракская столица поделена на секторы влияния по политическому и религиозно-конфессиональному признаку. Для того, чтобы объяснить причину оккупации Ирака американцами, которые пошли на столь опасную авантюру, несмотря на поражение во Вьетнаме за 30 лет до нынешних событий, необходимо совершить исторический экскурс в прошлое. В конце 70-х годов США не имели сколь-нибудь активных связей с баасистским режимом в Ираке во главе с генералом Бакром, у которого С.Хусейн был заместителем. Багдад в основном ориентировался на СССР, хотя периодически в буквальном смысле слова «резал» коммунистов. Однако выгоды от военно-технического и торгово-экономического сотрудничества СССР и Ирака позволяли преодолевать идеологические разногласия. США же делали ставку на соседнюю страну – Иран, который обеспечивал Вашингтону контроль за нефтяными поставками из зоны Персидского залива. В Тегеране правил прозападный шах, а его вооруженные силы были самыми мощными на Ближнем и Среднем Востоке. Но тут ситуация радикально меняется. В 1979 г. происходят два события, которые стали причиной нынешнего иракского кризиса. В Иране исламская революция во главе с аятоллой Хомейни свергает шахский режим и объявляет «джихад» США и Израилю. А в Багдаде умеренного генерала Бакра убирает радикальный баасист С.Хусейн, решивший стать лидером арабского мира после того, как египетский президент А.Садат, при посредничестве Вашингтона, заключает в Кемп-Дэвиде сепаратный мирный договор с Израилем. Казалось бы, теперь между Ираком и Ираном должен возникнуть союз на антиамериканской и антиизраильской основе, а также для борьбы с т.н. «реакционными» арабскими режимами Персидского залива. Однако этому помешало два обстоятельства – конкуренция за лидерство в борьбе против «империализма» и «сионизма», а также идеологические расхождения. В Иране ратовали за исламско-фундаменталистский вариант, тогда как в Ираке был де-факто светский режим с установками на строительство арабской модели социализма. На это наложилось и традиционное арабо-персидское соперничество с древних времен. Хотя, как представляется, главным стало все-таки другое – желание двух великих держав подавить распространение исламской революции в Иране, которая, с одной стороны, грозила охватить весь Ближний Восток, ударив по нефтяным интересам США и Запада в целом, не говоря уже о выживаемости Израиля, с другой стороны – нанести удар по атеистским устоям советских республик Средней Азии и Закавказья. Таким образом, в странном переплетении оказались схожими интересы США, СССР, арабских монархий Персидского залива и Израиля. Вот это и стало сюжетом иракской интриги. В Багдад зачастили иностранные гости, которые стали внушать Саддаму, что он один способен остановить расползание шиитского экстремизма. Особенно старались арабские «братья» с Аравийского полуострова, у которых среди своих шиитов становилось модным увлекаться хомейнизмом. Советский Союз сделал проще – ввел войска в Афганистан и перекрыл дорогу Ирану на Восток. С.Хусейну, учитывая амбициозность иракского лидера, импонировало то, что с ним стали заигрывать. А тут еще подвернулся повод, когда в сентябре 1980 г. иранский военный самолет вторгся в воздушное пространство Ирака и был сбит. Пилот, кстати, просидел в тюрьме 18 лет в качестве «живого» доказательства того, что тогда первым применил силу Тегеран. Иракские войска перешли границу и началась длительная 8-летняя ирано-иракская война, закончившаяся только в августе 1988 года. Как это ни печально, но великим державам и многим арабским странам было выгодно, что два соседних государства вели кровопролитную войну, истощая друг друга. Кое-кто получал большие дивиденды от поставки Ираку оружия, которое щедро оплачивалось арабскими монархиями, а последние наслаждались тем, как два крупнейших региональных соседа уничтожают друг друга, дав возможность «заливным» арабам быстро развивать свою экономику. Американцы же, лишившись шахского Ирана, спокойно занимались перебазированием на другой берег Персидского залива. При этом республиканская администрация США все с большим интересом присматривалась к молодому и энергичному иракскому «вождю», и с еще большим вниманием изучала богатые потенциальные возможности Ирака, в т.ч. нефтяные. Этот интерес был настолько высок, что Вашингтон стал закрывать глаза не только на репрессивные методы правления Саддама, который под «сурдинку» военного положения жестоко расправлялся с политической оппозицией, курдами и шиитами, но и на активизацию сотрудничества своих химических и биологических корпораций с иракскими научными центрами, занимавшимися разработками ОМУ. А на то, что Ирак в ходе войны использовал химическое ОВ иприт, против Ирана, вообще мало кто обращал внимание. Кстати, знаменитая трагедия в курдском городе Халабджа случилась именно во время войны с Ираном – в марте 1988 года, но тогда это не сильно отразилось на отношениях официального Вашингтона с Багдадом. Да и как это могло негативно повлиять, если у истоков американо-иракской дружбы стоял сам Д.Рамсфельд, который в качестве спецпредставителя президента Р.Рейгана 20 декабря 1983 года был принят в Багдаде Саддамом. Вот что пишет, по этому поводу немецкая газета «Берлинер Цайтунг» за 17 ноября 2003 год: «Теперь из статьи, опубликованной в журнале Spiegel, стали известны новые подробности о 90-минутной беседе Рамсфельда и Хусейна. Эти сведения получены из американских секретных документов о встрече, недавно впервые проанализированных. Они свидетельствуют о том, насколько тогда Рамсфельд поощрял иракского диктатора к гегемонистской политике, которая в результате привела страну к катастрофе. В тот момент, когда иракские войска стали использовать отравляющие газы против Ирана, Рамсфельд подчеркивал «значительную общность интересов». Для Ирака было бы безусловно выгодно, если бы он играл «в регионе свою естественную роль, чтобы воспрепятствовать росту амбиций у других», цитирует Spiegel бывший до сих пор засекреченным телекс, в котором Рамсфельд по возвращении отчитывается перед американским руководством. Исход войны, который ослабил бы роль Ирака, «не входит в интересы Запад», уверял посол Рейгана своего партнера по переговорам. И, наконец: «Независимые и суверенные нации имеют право делать то, с чем мы или другие не согласны». Это прозвучало почти как приглашение к злоупотреблению властью. Фоном тогдашнего сближения Вашингтона с властителем в Багдаде была ситуация в соседнем Иране, где в 1979 году аятолла Хомейни, враждебно настроенный по отношению к Америке, лишил трона дружественного США шаха. Поэтому США с удовлетворением следили за тем, как осенью 1980 года иракские войска по приказу С.Хусейна обрушились на соседнюю страну. Однако надежда на быстрый успех не оправдалась. В Вашингтоне начали опасаться победы Ирана. Победа Хомейни означала бы переход нефтяных месторождений в Персидском заливе в руки исламских революционеров, стабильность в регионе была бы утрачена. Чтобы предотвратить такое развитие событий, Саддама нужно было поддержать политическими и военными средствами. Это и стало поручением для Рамсфельда, об исполнении которого он гордо сообщил по возвращении домой». А вот, что написала сразу после нападения США на Ирак в 2003 году британская газета «Обзервер» в статье Э.Саида «Верните нам нашу демократию» (20 апреля 2003 года): «Печально известный Д.Рамсфельд посетил Саддама в начале 1980-х годов, и заверил его в одобрении Соединенными Штатами ужасной войны против Ирана. Американские компании поставляли ядерные, химические и бактериологические компоненты Саддаму для его оружия массового уничтожения, однако впоследствии данные об этом были бесстыдно удалены из архивов. Правительство и СМИ умолчали об этом в ходе создания предпосылок для разрушения Ирака. Бездоказательно, на основе ложной информации Саддам был обвинен в укрывании оружия массового уничтожения». Развитие военно-технических связей устраивало ВПК западных государств, тем более, что оно шло параллельно с экспортом продукции, которая считалась сугубо гражданской. Между тем Ирак пользовался этими каналами, чтобы при попустительстве Запада создавать новые средства поражения. Канадским специалистом в области баллистики Д.Буллом была разработана «суперпушка» - орудие, способное вести огонь снарядами, снаряженными средствами массового поражения, и с дальностью стрельбы, позволяющей достигать любой точки Израиля и даже Европы. В Великобритании был арестован груз фирмы «Матрикс Черчилль», включающий стальные трубы – будущие стволы «суперпушки», заявленные в декларации как трубы для нефтяной промышленности. Руководители фирмы были отданы под суд, но выяснилось, что поставки осуществлялись с ведома и одобрения министров британского кабинета. Опытный образец пушки под кодовым названием «Вавилон» был найден в пустыне после войны в Заливе. Несмотря на скандал с «суперпушкой», 1 августа, за день до вторжения Ирака в Кувейт, администрация президента Буша-старшего одобрила продажу Ираку системы передачи данных стоимостью 695 млн. долл.США. Причем эта сделка была только часть огромного пакета соглашений, в перечне поставок которого значились компьютеры, эмульсионные взрывчатые вещества, лазеры, личные вертолеты для С.Хусейна и даже оборудование для ядерных центров. Стремясь создать собственные предприятия по выпуску инсектицидов и удобрений, Ирак получил помощь от Западной Германии, Швейцарии, Голландии, Бельгии и Италии в создании высокотехнологичных химических производств. Основным партнером Ирака стала Западная Германия, это ее фирмы предоставили насосы и специальное оборудование, необходимое для создания таких отравляющих веществ, как зарин и иприт. С результатами этого широкого сотрудничества западноевропейские части вполне могли столкнуться в ходе войны в Заливе. Ирак не только грозил коалиции применением химического оружия, но и готовился к нему, размещая емкости с отравляющими веществами на границе с Кувейтом. Что касается поставок в Ирак средств для производства бактериологического оружия, то тут не обошлось без помощи США. Американская компания «Сигма Чеми» поставляла в Ирак токсины Т-2 и НТ-2, ранее широко применявшиеся во Вьетнаме, Камбодже и Афганистане. Помимо бактерий антракса и ботулизма Ираком было принято на вооружение еще более страшное средство – организмы, которые вызывают газовую гангрену. О том, что на Западе в деталях знали, что делается в арсеналах С.Хусейна, свидетельствует и то, что среди главных поставщиков оружия и военных технологий в Ирак был агент западных спецслужб. В начале 1996 года британская газета «Индепендент» приоткрыла завесу над личностью Пола Гречиана, одного из четырех бизнесменов, которые на судебном процессе 1992 года признали себя виновными в незаконных поставках сборочной линии артиллерийских взрывателей в Ирак через Иорданию в конце 80-х годов. Выяснилось, что П.Гречиан снабжал информацией о поставках оружия в Ирак как ЦРУ, так и все три разведывательные службы Великобритании: МИ-5, МИ-6 и Специальную службу. В американском русскоязычном еженедельнике «Русский базар» за 18 ноября 2001 года опубликовано весьма насыщенное расследование Михаила Трипольского этой темы. Приводим выжимку из его статьи «Оружие для диктатуры маньяка»: «В 1984 году с легкой руки администрации Рейгана – Буша в Ирак стали поступать и деньги, и новейшие военные технологии. Джин был выпущен из бутылки… В этом были определенные политические резоны. Из двух зол, Ирак Саддама или Иран аятоллы Хомейни (две страны истощали в войне друг друга), Вашингтон выбрал первую. Жупелом исламской революции Саддам не размахивал. Для того, чтобы начать помощь Хусейну, Ирак вычеркивается из списка стран, поддерживающих терроризм. Рейган распорядился это сделать спустя не так уж много времени – всего через полгода с лишним после уничтожения израильской авиацией строящегося французами в Озираке иракского ядерного реактора. Военная и научно-техническая помощь Багдаду со стороны Вашингтона шла по двум каналам: официальному и полуконспиративному. В 1991 году конгрессмен из Коннектикута Самюэль Геджэнсон, председатель подкомитета Палаты представителей, занимавшегося расследованием экспорта новейших технологий в Ирак, отмечал в своем докладе: «С 1985 по 1990 годы правительство США одобрило 771 разрешение на экспорт в Ирак новейших технологий, в том числе и средств для создания оружия массового уничтожении…» Хартунг в своей книге (“And Weapons for All – П.Л.) детализирует, что же именно его страна поставляла в Багдад: «Если взглянуть на список того, что получил от нас Саддама, то оказываешься в состоянии шока. Среди разрешений: электронное оборудование для иракских ракет Saad 16; «навигационное оборудование» для ВВС Ирака; осциллоскопы для «Иракского совета по научным исследованиям»; бактерии, грибки, протозоа (простейшие одноклеточные организмы. – М.Т.) для Иракского агентства по ядерной энергии; компьютерное оборудование для министерства промышленности и минералов (настоящим адресатом, указывает Хартунг, было министерство вооружений. – М.Т.). Когда читаешь книгу Хартунга, действительно испытываешь нечто похожее на шок. Ну вот например история, как Саддам чуть не получил оборудование для производства собственной атомной бомбы. В середине 1990 года нью-джерсийская фирма: CONSARC получает заказ и разрешение от министерства торговли на поставку в Ирак «skull furnaces» или специальных печей, выдерживающих высокие температуры. Зачем Багдаду понадобились эти печи? Они нужны, ответили иракские официальные лица для производства «искусственных конечностей», в которых нуждались инвалиды войны. К чести руководства нью-джерсийской компании, они заранее предупреждали министерство торговли о двойном назначении печей. В феврале 1989 года президент CONSARC Раймонд Робертс информирует Минторг – это оборудование может послужить средством производства для ядерного оружия. Гэри Милхонин, отметит, что если бы сделка состоялась, Саддам получил бы «поточную линию для производства атомных бомб и ракет дальнего радиуса действия». Причем, подчеркнул Милхолин, это оборудование было бы не хуже, если не лучше того, что имелось в американских лабораториях! К счастью, информация о закулисных переговорах попала в июне 1990 года в руки Стефана Брайена, бывшего директора Pentagons Defence Technology Security Agence (DTSA). Сообщил ее корреспондент газеты «Филадельфия инкуайр». Брайен немедленно связался с бывшими сослуживцами, настаивая на принятии срочных мер, которые бы помешали исполнению заказа. Тогдашний директор DTSA Уильям Родмэн заявил, что «разговоры о чуткости Саддама к своим солдатам – это чепуха, печи же нужны для создания иракской атомной бомбы». Лишь после того, как вся эта история была опубликована на страницах «Филадельфии инкуайр», против сделки выступили влиятельные законодатели, группа из восьми сенаторов во главе с республиканцем Джесси Хелмсом и демократом Джефом Бингеманом. Они написали письмо президенту Бушу в котором отметили, что занятая министерством торговли позиция с поставками печей в Ирак явно противоречит выводам «Национального совета безопасности». Команда остановить отправку оборудования поступила лишь 19 июля 1990 года, если бы днем позже, корабли бы с вожделенными печами взяли бы курс из балтиморского порта на Багдад. Именно министерство торговли США занимало особенно активную позицию в поставках Ираку сырья для производства химического и бактериологического оружия в 1985-1989 гг., ссылаясь на материалы отчета сената (1994 года). Садам Хусейн получил в числе прочего сырье для производства бактерий сибирской язвы, ботулизма, бруцеллеза и других токсичных микроорганизмов. Как пишет в своей статье Блюм, эксперты сенатского отчета записали в нем, что «компоненты для создания биологического оружия, которые инспекторы ООН обнаружили на секретных объектах в Ираке соответствовали компонентам, поставленными в Ирак американскими фирмами». «Экспорт «сырья», - отмечает журналист, - продолжался, как минимум, до ноября 1989 года, хотя уже появились доказательства того, что военные Саддама Хусейна применили химическое и биологическое оружие против курдов и иранцев». Основным поставщиком Блюм называет компанию под названием American Type Culture Collection of Maryland and Virginia. Кроме нее, в списке экспортеров биологических и химических элементов числятся больше десятка компаний, расположенных в разных штатах страны. Более двадцати американских компаний названы в отчетах Сената и Палаты представителей как багдадские поставщики передовой компьютерной технологии, необходимой для разработки ядерных вооружений. Среди них: Kennamelal, Hewlett-Packard, Palo Alto, International Computer Systems и другие. Много интересного о поставках новейших технологий, в том числе и для производства оружия массового уничтожения, в Ирак в 80-е годы прошлого столетия могли бы мы узнать из фактического прикрытого дела под названием «Иракгейт». А ведь это был, отмечает Хартунг, беспрецедентный в истории США скандал о поставках оружия на Ближний Восток. Основными действующими фигурами скандала были: менеджер отделения небольшого филиала итальянского банка – Banca Nazionale del Lavaro (BNL) в Атланте Кристофер Дрогул. Кадровый иракский разведчик Лафа аль Хабоби, глава расположенной в Лондоне фирмы-прикрытия Tehnology Development Group (TDG), Хабоби был не только разведчик, но и по совместительству чиновник высшего ранга иракской оборонки. Руководство расположенного в Огайо филиала TDG, фирмы Matrix Churchill Corporation. «Триада» эта работала таким образом: Хабоби отдавал распоряжение, что заказывать, фирма Matrix размещала заказы, а Дрогул обеспечивал финансирование. За шесть лет банк, в котором хозяйничал Дрогул, сумел, по заключению министерства юстиции, обеспечить кредитами Саддама на сумму в 4 млрд. долл.США. На эти деньги для Багдада закупалось вооружение и новейшие технологии. Могли ли такие операции пройти незамеченными? Однако Минюст США удовлетворился осуждением «стрелочника». И только в Италии специальная парламентская комиссия записала в своем отчете в январе 1994 г., что «высокие официальные лица итальянского и американского правительства использовали Banca Nazionale del Lavaro (BNL), как механизм, посредством которого осуществлялось финансирование военных поставок в Ирак…» Уже упоминаемый мной выше Самюэль Геджэнсон, председатель подкомитета Палаты представителей («United States Export of Sensitive Technology to Iraq»), выступая перед коллегами в Конгрессе (1991 г.) заявил: «…Администрация никогда не признавала фактов поставки компонентов для создания биологического и химического оружия в Ирак, никогда не пыталась даже объяснить зачем все это было нужно. Из изученных нами официальных документов, материалов в средствах массовой информации, интервью с заслуживающими доверия источников можно сделать вывод, что экспортная политика в отношении Ирака была сформулирована в государственном департаменте и носила сознательный целенаправленный характер». Конечно, в одной этой статье М.Трипольского невозможно раскрыть все детали того, как США и западные страны напрямую способствовали созданию Ираком программ ОМУ, поставляя Багдаду сырье, технологии, оборудование и полуфабрикаты. Для этого придется писать не одну сотню страниц. Да в этом и нет необходимости – иракцы сами приделали эту работу по требованию разоруженческих структур ООН: сначала UNSCOM, а затем UNMOVIC, в своих т.н. «полных, окончательных и всесторонних докладах» (FFCD), которые хранятся в архивах ООН. Там содержатся списки иностранных компаний всех зарубежных стран, которые так или иначе были причастны к разработке ОМУ Ираком. В данной статье поставлена несколько иная задача – раскрыть политическую интригу иракского кризиса. Итак, в 1988 г. война с Ираном закончена. Ирак экономически истощен, но в военном отношении он превратился в самую мощную державу региона, к тому же активно ведущую интенсивные разработки ОМУ. На это накладываются амбиции Саддама, чувствовавшего себя победителем и «героем» арабской нации. А тут страны кредиторы, в т.ч. маленький Кувейт, начинают требовать возвращения многомиллиардных кредитов, которые выдавались на ведение войны против Ирана. Естественная реакция иракского «вождя» - возмущение и негодование. Начинается раздувание антикувейтской истерии. Для этого были и чисто корыстные мотивы, учитывая огромные нефтяные богатства Кувейта, способные «поправить» финансовые «дыры» в иракской казне. Тем более что иракцы всегда смотрели на эмират как историческую часть Басринского вилайета, захваченного в свое время у Османской Империи англичанами. В условиях, когда М.Горбачев продолжал разваливать СССР, Багдад в споре с Кувейтом стал все больше прибегать к услугам США, тем более что к 1990 году у администрации Джорджа Буша-старшего сложились прекрасные отношения с С.Хусейном. Свою версию того, как развивалось американское участие в этом вопросе, излагает Робин Апдайк в своей книге «Саддама Хусейн» (политическая биография) (можно найти по сайту: http://library.euromoby.com/ru/readbook/html. «Помимо ощущения крайней необходимости и нетерпения, Хусейн, должно быть, и без того испытывал непреодолимое искушение решить дело силой. Он находился в серьезном затруднении. Ссыпав сказочные богатства Кувейта в опустевшую казну Ирака, Хусейн надеялся скостить иракский внешний долг и запустить честолюбивые программы восстановления, которые он обещал своему народу после войны с Ираком. Учитывая исторические притязания Ирака на Кувейт, его оккупация могла бы поднять национальный престиж Хусейна, выставив его как освободителя узурпированных иракских земель. Более того, захват Кувейта увеличил бы доступ Ирака к Заливу и дал бы ему решающий голос на мировом нефтяном рынке. Короче говоря, одним ударом позиция Хусейна была бы закреплена навсегда. Настроившись на боевой лад, Саддам решительно двинулся вперед. 21 июля, на фоне мощной антикувейтской пропаганды, приблизительно 30 000 иракских солдат начала движение в направлении общей границы. Хотя, в общем, это было воспринято как бряцание оружием, египетский президент Хосни Мубарак кинулся в Багдад, где Хусейн его заверил, что он не вступит в Кувейт, прежде чем будут исчерпаны все дипломатические пути урегулирования. Но к тому времени вряд ли иракский диктатор был настроен на переговоры. Его показная готовность продолжать диалог с Кувейтом была просто дымовой завесой, чтобы хоть как-то узаконить в мировом общественном мнении приближающиеся военные действия. Самым важном слушателем в той рассчитанной паузе были Соединенные Штаты. Убежденный, что бесповоротная утрата Москвой статуса супердержавы оставило Соединенные Штаты единственным государством, способным нарушить его планы или путем прямой интервенции, или натравив своих израильских (или арабских) «лакеев» на Ирак, Хусейн стремился к получению молчаливой американской поддержки или хотя бы нейтралитета для совей кувейтской авантюры. У него было достаточно причин, чтобы предвидеть такое отношение. Несмотря на острую критику Ирака после «дела Базофта», администрация Буша все время выказывала острую заинтересованность в развитии двусторонних отношений. Когда группа из пяти американских сенаторов во главе с Робертом Доулом приехала в Багдад в середине апреля, по всей видимости для того, чтобы осудить жажду Хусейна иметь химическое и ядерное оружие, они в частной беседе уверили иракского руководителя, что у него проблемы не с американским народом, но скорее с «высокомерной и избалованной» прессой. В конце того же месяца помощник государственного секретаря по вопросам Ближнего Востока Келли попытался заблокировать инициативу Конгресса по введению санкций против Ирака, сообщив комиссии по иностранным делам Палаты представителей, что такой шаг будет противоречить национальным интересам США и что администрация не «рассчитывала на введение экономических и торговых санкций в этот момент». Через два месяца он сообщил той же комиссии, что хотя Ирак не отказался от разработок нетрадиционного оружия и продолжал нарушать права человека, он, тем не менее, предприняли «несколько скромных шагов в нужном направлении». Американские двусмысленные речи продолжались на протяжении июля. Ответив на концентрацию иракских сил вдоль кувейтской границы отправкой шести боевых кораблей в Залив и выразив осуждение иракской тактике нажима, Государственный департамент, тем не менее, не преминул подчеркнуть, что Соединенные Штаты не связаны договором о взаимной обороне ни с одним государством Залива. Продолжалась умиротворительная политика по отношению к Хусейну: за несколько дней до вторжения администрация все еще возражала против решения Сената установить санкции против Ирака. Получив столь обнадеживающие сигналы, Хусейн решил обеспечить свой «американский фланг». 25 июля он пригласил американского посла в Багдаде, госпожу Эйприл Гласпи, для беседы, ставшей одной из самых решающих вех на пути Ирака к Кувейту. Согласно иракской стенограмме встречи (Государственные департамент не обнародовал своей собственной версии, но и не опроверг иракского сообщения) Хусейн представил госпоже Гласпи пространное объяснение экономического положения Ирака и его обиды на государства Залива. Он обвинил Соединенные Штата в поддержке «экономической войны Кувейта против Ирака, в то время как они должны быть благодарны Багдаду за сдерживание фундаменталистского Ирана». Он по-прежнему угрожал Соединенным Штатам террористическими актами, если они продолжат свою враждебную политику по отношению к Ираку. - Если вы используете давление, мы употребим давление и силу, - сказал он, - мы не можем приблизиться к Соединенным Штатам, но отдельные арабы смогут добраться до вас. Не обратив особого внимания на воинственные речи Хусейна, Гласпи всяческие уверяла его в добрых намерениях Вашингтона. Она сказала, что его страхи об американской враждебности совершенно необоснованны: - Президент Буш умный человек, и он не собирается объявлять экономическую войну Ираку. Наоборот, администрация не только блокировала постоянные попытки Конгресса установить экономические санкции против Ирака, но полностью понимала, как отчаянно Хусейну нужны фонды и как естественно его желание поднять цены на нефть, чтобы укрепить иракскую экономику; на самом деле, многие американцы из нефтяных штатов в США хотели бы, чтобы цены поднялись еще выше. Когда Хусейн объявил о своей решимости добиться, чтобы Кувейт не нарушал свою нефтяную квоту, Гласпи полностью с ним согласилась, сказав ему: «После 25 лет службы в этом регионе, я тоже считаю, что ваши цели должны найти сильную поддержку со стороны ваших братьев-арабов». Этот вопрос, продолжала она, который арабы должны решить между собой, а в Соединенных Штатах «нет определенного мнения относительно внутриарабских разногласий, таких как ваше пограничное разногласие с Кувейтом… и государственный секретарь Бейкер дал указание нашему официальному представителю сообщить вам эту точку зрения». Когда Гласпи наконец-то решилась спросить Хусейна «в духе дружбы, а не конфронтации», каковы его намерения относительно Кувейта, он заверил ее, что решительно предпочитает мирное решение конфликта военному: - Мы не собираемся ничего предпринимать, пока не встретимся с кувейтцами. Когда мы встретимся и убедимся, что есть надежда, все решится само собой. Однако, подчеркнул он, так как «экономическая война» Кувейта лишает «иракских детей молока, без которого они погибнут», нельзя ожидать, что Ирак будет бездействовать слишком долго: - Если мы не сможем найти решения, будет только естественно, что Ирак не захочет погибать, и это не идет наперекор высшей мудрости. Протестовала ли хоть как-то посол Гласпи против применения силы, как предполагает источник, знакомый с ее телеграммой в Государственный департамент, не имеет существенного значения. Ее подобострастие перед иракским вождем и смиренные словеса, к которым она прибегла, были поняты Саддамом как американский «зеленый свет» для его акции против Кувейта. В конце концов, разве он не сказал послу, что «Ирак не захочет погибать», и разве не выразила Гласпи сочувствия Ираку, терпящему бедствие, разве не толковала об американском нейтралитете? И если у Хусейна после этой встречи все еще оставались сомнения относительно невмешательства Соединенных Штатов, вероятно, они были развеяны через три дня личным посланием от президента Буша, в котором, помимо фразы «применение силы недопустимо», была выражена и глубокая заинтересованность в улучшении отношений с Багдадом. Явно уверенный в американском нейтралитете, Хусейн перешел к последней стадии своего плана. 31 июля он снабдил Мубарака и Буша обещанным политическим диалогом, послав заместителя председателя СРК Изчаса Ибрагима аль-Дури для переговоров с представителями Кувейта в саудовской город Джидда. Хотя исход встречи, по всей вероятности, был для Хусейна неважен, так как он уже решил вторгнуться в Кувейт, кувейтцы, несомненно, сыграли ему на руку, проявив прежнюю неуступчивость относительно финансовых требований Ирака. 1 августа, после взаимных резких обвинений, переговоры прервались». Однако есть и другая версия содержания беседы Э.Гласпи с Саддамом 25 июля 1990 года. Окружение С.Хусейна неоднократно утверждало, что американский посол заявила в ходе той знаменитой беседы, что правительство США в случае возможного конфликта между Ираком и Кувейтом вмешиваться не будет. В какой-то мере эта версия проходит и в публикации А.П.Барышева, бывшего в то время заместителем начальника Управления Ближнего Востока МИД СССР «Организация Объединенных наций и мировая политика. 1945-2005 гг.» (можно найти на сайте www.barichev.ru/public/oon7.html): «О том, что в отношениях между Ираком и Кувейтом назревает серьезный кризис в Вашингтоне знали за несколько недель до вторжения. И хотя представлялось, что возникшие между двумя странами спорные вопросы (о квотах ОПЕК на объем добычи и ценах на нефть, о разделе нефтяных полей в Румайле, о принадлежности острова Бубиян, который контролировал вход в основной иракский порт и военно-морскую базу Умм-Каср и пр.) будут решены мирным путем, в Вашингтоне могли догадываться о действительных намерениях С.Хусейна в отношении Кувейта. Во всяком случае в ходе состоявшейся 25 июля 1990 г. продолжительной, с глаза на глаз встречи С.Хусейна с послом США в Ираке Эйприл Кэтрин Гласпи, иракский лидер заявил, что «эгоизм Кувейта и ОАЭ нетерпим», что проведенные незадолго до встречи совместные военные маневры США с этими странами «только поощрят ОАЭ и Кувейт игнорировать обычную дипломатию» и что если в этой связи Ирак будет «уничтожен» Соединенными Штатами, то у него «не останется другого выхода, как «ответить», как бы алогично и деструктивно ни выглядел такой подход. Детали и важные аспекты того, что именно было сказано С.Хусейну американским послом, прекрасно владевшей арабским языком, возможно никогда не станут известными, но точно одно: в ответ на наводящей вопрос Гласпи заявила иракскому лидеру: «Как вы знаете, мы не занимаем сторон в территориальных спорах». Впоследствии эта фраза была истолкована, по словам Скоукрофта, как если бы США «проявляли свое безразличие в этом вопросе» и давали Саддаму «зеленый свет» на захват территории своих соседей. Расследование Конгрессом США полгода спустя этого «инцидента» и сегодня не снимает вопроса о том: имела ли место всего лишь ошибка опытного профессионального дипломата – специалиста по ближневосточным делам, имевшей к тому же доверительные контакты в администрации, или это была заранее продуманная провокация, рассчитанная на вовлечение Ирака в конфликт с целью его изоляции в арабском мире, свержения режима С.Хусейна и установления более «надежного» военного присутствия США в Кувейте, Саудовской Аравии и других частях региона». Как представляется, вторая версия более правдоподна, тем более что Государственный департамент США отказывается публиковать стенограмму записи бесед Э.Гласпи с С.Хусейном, тогда как иракцы в свое время говорили о наличии у них магнитофонной записи этой встречи. Тем более что у Вашингтона было более чем достаточно причин втянуть Багдад в оккупацию Кувейта, и главная из них состояла в том, что к середине 1990 г. иракцам оставалось 1,5-2 года до создания если не ядерной бомбы, то как минимум ядерного устройства. И тогда Саддам смог бы навязывать свою политику в регионе, в т.ч. в сфере нефтяных поставок Западу из стран Залива. Ну и не менее важный фактор – доступ арабской страны к ядерной бомбе означал бы конец военному преимуществу Израиля на Ближнем Востоке. Не надо забывать и о богатейших нефтяных месторождениях Ирака, которые в 1972 г. были национализированы и более не контролировались Западом. Чтобы реализовать задачу по нейтрализации Багдада, нужен был предлог. Агрессия против суверенного государства давала повод США для задействования механизма санкций ООН против Ирака с последующим одобрением применения силы против агрессора. В то время полуразвалившийся Советский Союз даже при всем своем желании не смог бы противостоять планам США, а сама личность министра иностранных дел Э.Шеварднадзе создавала американцам почву для взаимопонимания с коммунистами-перестройщиками. Примечательно то, что когда спецпредставитель президента СССР Е.М.Примаков все же смог уговорить Саддама начать вывод войск из Кувейта в январе 1991 года, и за день до войны иракская армия стала уходить, американцы все равно начали войну, хотя юридически Багдад приступил к выполнению резолюции СБ ООН. В результате, авиация США смогла уничтожить самые элитные части Саддама на марше при выходе из Кувейта без прикрытия ПВО. Что это означало? Да только одно - Вашингтону было нужно не столько освобождение Кувейта, сколько сильно подорванный режим в Ираке, обложенном международными санкциями. Ведь удивительно быстро были приняты многочисленные разоруженческие резолюции Совета Безопасности ООН, настолько быстро, что это навевает на подозрение, что их текст был заранее уже заготовлен. При этом Спецкомиссия ООН, стремительно развернувшая свою деятельность в Ираке, в первую очередь уничтожала улики американского участия в разработке программ ОМУ. Другой важный аспект – сохранение Саддама у власти, несмотря на тяжелейшее поражение в 1991 г. Американские войска вполне могли дойти до Багдада еще тогда, 15 лет тому назад, и свергнуть режим С.Хусейна. Более того, в конце февраля 1991 г. восстают почти все шиитские провинции Южного Ирака и повстанцы быстро доходят до г.Хилла, что в 90 км. от Багдада. Садд

Ещё новости

Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарий

Подписка

Подписывайтесь на наш Телеграм-канал для оперативного получения новостей.