Под руководством израильского режима и сионистских «мозговых центров» западные политические лидеры, военные стратеги и СМИ изображают Иран «иррациональным игроком», движимым идеологическим экстремизмом и региональной агрессией.
Эта вводящая в заблуждение риторика служила стратегической цели, скрывая более неприятную реальность: военная доктрина Ирана строится не на завоеваниях, экспансии или традиционном доминировании на поле боя, а на выживании.
В публичном дискурсе практически не затрагивается тот факт, что вся военная структура Ирана развивалась в условиях изоляции, санкций, окружения и постоянных угроз «смены режима».
После Исламской революции 1979 года в Иране, в результате которой был свергнут марионеточный режим, находившийся под влиянием Запада, и разразилась разрушительная война между Ираном и баасистским режимом Саддама Хусейна, развязанная Западом, Тегеран пришел к выводу, что не может напрямую противостоять подавляющему технологическому превосходству США и их союзников.
В результате была разработана оборонная доктрина, ориентированная на сдерживание, выносливость и устойчивость, а не на превосходство в обычных вооружениях.
То, что обычно преподносится как агрессия, зачастую является видимой частью гораздо более масштабной стратегии, направленной на то, чтобы заставить любого противника, подумывающего об агрессии, дорого за нее заплатить. Цель состоит в том, чтобы сделать любой акт военной агрессии настолько дорогостоящим, затяжным и разрушительным, чтобы политические лидеры в Вашингтоне или Тель-Авиве задумались о ценности самой войны.
В то время как западные вооруженные силы часто стремятся к быстрым и решительным победам за счет технологического превосходства и подавляющей огневой мощи, Иран стремится затягивать войну. Чем дольше длится война, тем больше финансовых, политических и социальных проблем она создает для своих противников. По мнению иранских стратегов, демократические общества менее терпимы к затяжным военным и экономическим трудностям, чем сам Иран.
Этим объясняются огромные инвестиции в ракеты и беспилотники.
Логика проста. Относительно недорогой беспилотник может заставить противника израсходовать ракеты-перехватчики, которые стоят в разы дороже. Цель — не только нанести военный ущерб, но и истощить экономику противника. Каждый перехват обходится дорого.
Каждая волна беспилотников становится проверкой на прочность. Поле боя простирается не только за пределы военных объектов, но и за пределы бюджетов, цепочек поставок и политического терпения.
Такой подход обнажает уязвимость, о которой редко говорят в СМИ. Передовые военные технологии часто обходятся очень дорого. Стратегия Ирана направлена на то, чтобы использовать этот дисбаланс в своих интересах.
Еще один момент, который обычно не обсуждается публично, — это то, насколько Иран изменил само понятие поля боя.
Оказывая поддержку «Хезболле», Иракскому сопротивлению, «Ансарулле» и палестинским освободительным движениям ХАМАС и «Исламский джихад», Иран сформировал то, что он называет «Осью сопротивления». Западные правительства описывают эти отношения исключительно в терминах опосредованной войны. Однако с точки зрения Тегерана, они представляют собой стратегический ресурс.
Таким образом, война против Исламской Республики Иран больше не может вестись на одном поле боя. Она сразу же и автоматически становится региональной.
Бенефициары нарративов, сводящих эту динамику к простым «террористическим схемам», очевидны. Такой подход исключает исторический контекст и обсуждение более широких вопросов региональной безопасности. Он превращает сложную систему сдерживания в морализаторскую игру, которую проще продать внутренней аудитории.
Пожалуй, самый важный и наименее изученный компонент иранской доктрины — это децентрализованная структура командования.
На протяжении десятилетий военное планирование на Западе и в Израиле в значительной степени опиралось на стратегию «обезглавливания» руководства. Идея проста. Устранение ключевых командиров и военных организаций делает их неэффективными.
Иран в течение многих лет изучал ошибки иракской армии при Саддаме Хусейне во время вторжения США в Ирак в 2003 году и пришел к выводу, что централизованные командные структуры являются фатальной уязвимостью. В результате была разработана доктрина мозаичной обороны.
Согласно этой модели, Иран разделен на несколько полуавтономных региональных командований, способных функционировать независимо в случае ослабления центрального руководства. Каждое командование располагает местными разведывательными ресурсами, логистической инфраструктурой и оперативными полномочиями. В случае нарушения связи или гибели высшего руководства региональные командиры продолжат вести боевые действия в соответствии с заранее разработанными директивами.
Если один командир погибает, ответственность тут же берет на себя другой. Цель проста: сделать так, чтобы вооруженные силы никогда не прекращали функционировать.
В военной доктрине Ирана география также рассматривается как активный компонент ведения боевых действий.
Гористая местность создает естественные защитные барьеры. Огромные расстояния затрудняют любое наземное вторжение. Подземные ракетные комплексы, расположенные глубоко в горах, защищают критически важные объекты от воздушных бомбардировок.
Самое главное, что Ормузский пролив дает ей контроль над одним из важнейших энергетических узлов в мире.
Западные СМИ часто пишут о ракетных арсеналах и военной технике, уделяя гораздо меньше внимания стратегическому фактору, который заключается в том, что сама география остается одним из самых мощных сдерживающих факторов для Ирана.
Возможность влиять на мировые энергетические рынки превращает локальную войну в международный экономический кризис. Это увеличивает политические издержки войны для всех, а не только непосредственных участников.
Далее следует элемент распространения информации. Иран понимает важность правильного информирования. США, члены НАТО, Израиль, Россия и Китай проводят аналогичные информационные операции. Однако в мейнстримных дискуссиях стратегическая коммуникация Запада часто преподносится как публичная дипломатия, а иранская коммуникация — как пропаганда.
Самый важный урок, который можно извлечь из военной доктрины Ирана, заключается в том, что она никогда не была направлена на достижение традиционной военной победы. Ее цель — сдерживание, и она, очевидно, доказала свою эффективность, о чем свидетельствует тот факт, что и США, и Израиль оказались загнанными в угол.
Военные стратеги Ирана создали систему, призванную выдерживать бомбардировки, компенсировать потери в руководстве, затягивать войны и налагать на агрессоров все более серьезные экономические и политические издержки.
Эта реальность часто остается за рамками общественных дискуссий, поскольку она усложняет сложившиеся представления о «необоснованности и агрессивности». Она показывает, что военная доктрина формируется не столько из стремления к завоеваниям, сколько из соображений выживания.
Факты свидетельствуют о том, что стратегическая цель Ирана — не доминирование на поле боя, а выживание.
Икбал Джассат — исполнительный директор Media Review Network, Йоханнесбург, ЮАР.
https://www.presstv.ir/Detail/2026/06/22/770899/architecture-endurance-understanding-iran-defense-doctrine-beyond-western-spin
Комментарии
хорошая статья.
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарий