По всем общепринятым меркам, бескомпромиссная военная и экономическая агрессия, развязанная Соединенными Штатами, израильским режимом и некоторыми их региональными союзниками, уже должна была поставить Исламскую Республику Иран на колени.
Массированные воздушные атаки, морская блокада, непрекращающиеся кибератаки и изощренный пропагандистский аппарат — все это было направлено на достижение одной цели: заставить Иран подчиниться.
Однако за два с лишним месяца этой навязанной войны произошло обратное. Нынешняя ситуация стала гораздо более сложной для агрессора, чем для обороняющейся стороны.
Время играет не на руку агрессору. Союз, стремившийся подчинить себе Исламскую Республику, которая превратилась не в проигравшую сторону, а в новую региональную державу, обладающую значительными стратегическими рычагами влияния, столкнется с серьезными трудностями.
Так почему же эта война становится все более затратной для США, израильского режима и их партнеров в Персидском заливе и почему прочный и законный контроль Ирана над Ормузским проливом в сочетании с жизнестойкостью населения и сплоченностью руководства дает Тегерану неоспоримое преимущество?
Суицидальный кошмар Израиля
Для израильского режима война против Исламской Республики должна была стать решающим ударом по самому грозному противнику. Вместо этого она обернулась нарастающим и необратимым кризисом для режима, практикующего геноцид, и его сторонников.
Стратегическое усиление Ирана — самая серьезная проблема для режима — это не военное поражение в традиционном смысле, а продолжающееся стратегическое усиление Ирана как прямое следствие войны.
Тегеран уже заставил Соединенные Штаты принять несколько своих условий, что является дипломатическим достижением, которое значительно укрепит позиции Ирана в регионе и во всем мире.
Для режима, построенного на предположении о сдерживании Ирана, появление Ирана, одержавшего дипломатическую победу и доминирующего в военном отношении, — это экзистенциальный кошмар.
Унижение в Южном Ливане — пока весь мир был сосредоточен на демонстративных акциях, «Хезболла» незаметно подрывала военное превосходство Израиля с помощью таких простых и недорогих дронов, что они не поддаются традиционным средствам противодействия.
Ежедневные точечные удары по технике, танкам и скоплениям войск режима превратили Южный Ливан в запретную зону для израильских оккупационных сил.
Еще больше Тель-Авив пугает перспектива распространения этой асимметричной модели ведения войны на сектор Газа и оккупированный Западный берег реки Иордан, что, по мнению многих военных экспертов, является кошмарным сценарием, который изменит весь палестинский театр военных действий.
Внутренний политический кризис — неспособность достичь заявленных военных целей привела к беспрецедентному внутреннему давлению на режим Биньямина Нетаньяху, находящийся в шатком положении.
Соперники в раздробленной политической системе Израиля кружат вокруг Нетаньяху, пользуясь разрывом между обещаниями, данными во время войны, и реалиями на поле боя. Политические оппоненты Нетаньяху формируют коалицию, чтобы свергнуть его режим.
Вместо того чтобы ослабить Исламскую Республику Иран, развязанная война укрепила как Тегеран, так и фронт сопротивления, лишив лидеров режима реальной стратегии выхода из кризиса.
Невидимый арсенал Ирана — недавняя 40-дневная война продемонстрировала лишь малую часть военного потенциала Ирана. То, что остается нераскрытым — новые ракетные системы, усовершенствованные беспилотники, средства кибервойны и асимметричная военно-морская тактика, — сулит гораздо более серьезные последствия, чем те, что были вызваны войной в Рамадан. Одна только эта неопределенность служит мощным сдерживающим фактором.
Крах нормализации — Авраамовы соглашения, которые западные эксперты когда-то называли революционным изменением в арабо-израильских отношениях, благополучно забыты.
Арабские государства Персидского залива, наблюдая за демонстрацией силы Ираном и относительным бессилием Америки, резко охладели к сотрудничеству с Тель-Авивом. Усиление роли Ирана в регионе превратило нормализацию отношений в политическую обузу, а не в дипломатическое достижение.
Йеменский фактор неопределенности — в случае расширения конфликта фронт «Ансарулла» в Баб-эль-Мандебском проливе готов к активным действиям, о чем они уже предупреждали. Одновременная блокада Красного моря приведет к прекращению судоходства Израиля и западных стран через Суэцкий канал, что усугубит и без того катастрофическое экономическое давление на и без того ослабленный альянс.
Угасающая гегемония Америки
Для Соединенных Штатов война против Ирана никогда не была войной только против Тегерана. Это был сигнал Москве, Пекину и всему остальному миру о том, что американская мощь по-прежнему незыблема. Этот сигнал привел к катастрофическим последствиям.
Крах доверия — угрозы Америки оказались пустыми. Когда так называемая «сверхдержава» не может победить региональную державу после многих лет полномасштабной военной и экономической войны, это не может не насторожить всех ее соперников. Россия и Китай уже пересматривают свои стратегии — не из страха перед Вашингтоном, а оценивая его стремительный упадок.
Отказ Европы от участия — бывшие европейские союзники, наблюдая за катастрофическим провалом Америки в противостоянии с Ираном, быстро пересматривают свои трансатлантические обязательства, о чем свидетельствует их отказ присоединиться к американскому альянсу по открытию Ормузского пролива.
Если Соединенные Штаты не могут защитить свои интересы в Персидском заливе, то почему европейские страны должны полагаться на американские гарантии своей безопасности? Ослабление международной роли Америки — это уже не прогноз, а разворачивающаяся на наших глазах реальность.
Внутриполитический кризис — политические последствия для Республиканской партии и лично для Трампа столь же разрушительны. Проигранная война, нераскрытые данные о потерях и отсутствие явной победы, на которую можно было бы претендовать, подготовили почву для затяжного краха республиканцев в американском политическом ландшафте, особенно после ноябрьских промежуточных выборов.
Если на предстоящих промежуточных выборах демократы получат большинство как в Сенате, так и в Палате представителей, президента, который обещал победу в войне с Ираном, но потерпел поражение, ждет процедура импичмента или, что еще хуже, уголовное преследование.
Глобальный экономический удар — недавняя война усугубила глобальную экономическую ситуацию как никогда прежде, и мир по праву возлагает вину за это на Соединенные Штаты.
Инфляция, сбои в цепочках поставок и нестабильность цен на энергоносители, усугубляемые неспровоцированной американской агрессией, превратили Вашингтон в мирового злодея. Даже традиционные союзники не хотят нести экономические потери из-за войны, которую они никогда не поддерживали.
Иран оказался более устойчивым к экономической блокаде, чем сами США. Чем дольше продолжается морская блокада, тем слабее позиции американцев, и с каждым днем Вашингтону приходится соглашаться на все новые условия Ирана для прекращения огня. Осада не сломит Иран, но она точно сломит волю Америки.
Непредсказуемая война — если не будет достигнуто соглашение о бессрочном прекращении огня, следующий шаг Ирана будет непредсказуемым. Одно только открытие фронта в Баб-эль-Мандебском проливе изменит глобальные морские перевозки. В сочетании с новыми тактическими приемами и вооружением, которыми располагают Иран и его союзники по сопротивлению, Соединенные Штаты столкнутся с войной, к которой они не готовы.
Сокращающееся окно возможностей — как показала эта война, календарь не на стороне Америки. Саммит с председателем КНР Си Цзиньпином, который состоится через две недели, чемпионат мира по футболу 2026 года и промежуточные выборы в ноябре — все это требует внимания Вашингтона. Каждое приближающееся событие сужает политическое пространство для продолжения войны. Время явно не на стороне Америки.
Перераспределение сил в Персидском заливе — если условия Ирана по прекращению навязанной войны в конечном итоге будут приняты, это станет официальным признанием поражения Америки перед арабскими странами Персидского залива — самыми доверенными союзниками Вашингтона в регионе.
Такой исход приведет к немедленному и кардинальному пересмотру всех договоров о безопасности, соглашений о базировании и обмена разведданными.
Соединенные Штаты не просто проиграют войну, они потеряют целый регион.
Тихая паника в Персидском заливе
Верные союзники Америки в арабском мире в регионе Персидского залива сталкиваются с собственными кошмарами, о которых почти не говорят публично, но активно обсуждают в политических кругах региона.
Их соучастие в недавней агрессивной войне против Ирана больше не является секретом, и им придется заплатить за свое предательство в качестве соседей.
Непобедимый сосед — перспектива того, что Иран выйдет из этой войны непобедимой сверхдержавой, граничащей с их странами, пугает правителей Персидского залива. Они понимают, что будущие отношения с Тегераном потребуют от них уступок, о которых они даже не задумывались. Превосходство Ирана в регионе уже не в теории, а на практике.
Внутренние разногласия в странах Персидского залива — единство Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива трещит по швам. У разных стран разные интересы в отношениях с Ираном.
В частности, в ОАЭ существует потенциальный внутренний раскол по вопросу о том, как вести себя с Тегераном — идти на уступки или противостоять ему. Война обнажила противоречия, которые, возможно, никогда не исчезнут полностью.
Экономическая уязвимость — уже сейчас видны серьезные последствия войны для хрупких и сильно зависящих от внешних факторов экономик стран Персидского залива.
Пузыри на рынке недвижимости лопаются, туризм пришел в упадок, иностранные инвестиции уходят. «Стеклянная экономика» стран Персидского залива, построенная на иллюзии стабильности, наконец рушится.
Страх перед революцией — наконец, правители стран Персидского залива больше всего на свете боятся собственного народа. Слабость их невероятно богатых и непопулярных режимов — чрезмерная зависимость от защиты со стороны США и Израиля — стала очевидной.
Люди по всему арабскому миру задаются вопросом: если ваш американский союзник не может защитить себя от Ирана, то как он сможет защитить нас? Потенциальная угроза новых восстаний нависла над всеми столицами стран Персидского залива, и ситуация гораздо хуже, чем во времена «арабской весны» много лет назад.
Почему Иран одерживает верх
Несмотря на вполне естественные и обоснованные опасения по поводу экономических трудностей, особенно растущей инфляции, и последствий затяжной войны, Иран занимает более сильную позицию по сравнению со своими противниками, в том числе с США. Эту асимметрию можно объяснить несколькими факторами.
Решительное руководство. Лидер Исламской революции аятолла Сейед Али Хаменеи провел страну через тяжелейшие испытания полномасштабной войны, не допустив раскола в обществе.
Все политические силы объединились вокруг его мудрой стратегии. В реализации директив не было разногласий — это единство сбивает с толку тех, кто ожидает внутреннего краха.
Народный консенсус — абсолютное большинство иранцев придерживаются простой логики: враг — это агрессор, его цель — грабеж и раздел страны, а сопротивление — единственный достойный путь.
Этот консенсус обеспечил беспрецедентное национальное единство в стране, предоставив огромный политический капитал военным и гражданским лицам, принимающим решения.
Готовность к самопожертвованию — сегодня миллионы иранцев готовы защищать свою страну под лозунгом «Жертвуем собой ради Ирана» (Джанфада). В кампании уже приняли участие более 31 миллиона иранцев из разных слоев общества.
Эта готовность защищать родину перед лицом вражеской агрессии превращает абстрактный патриотизм в конкретную материально-техническую и человеческую поддержку военных действий.
Асимметричное превосходство — Иран доказал свою способность вести асимметричные боевые действия и теперь лучше подготовлен к любому будущему военному противостоянию, чем его противники.
Каждое столкновение преподносит новые уроки, и каждый урок укрепляет иранскую доктрину.
Отсутствие срочных политических обязательств — у Ирана нет срочных политических обязательств. Никаких решающих выборов, смены руководства, никаких внешних событий, вынуждающих к поспешным решениям.
Эта роскошь времени, которой лишены США и Израиль, дает Тегерану стратегическое преимущество.
Беспрецедентная национальная уверенность — иранский народ обрел историческую уверенность в себе, которая появилась благодаря тому, что он выстоял, несмотря на все трудности. Эта уверенность придает смелости вооруженным силам, которые знают, что сражаются при поддержке народа против врага, которого ненавидит весь мир.
Ормузский пролив — главный рычаг давления для Ирана
В основе стратегического преимущества Ирана лежит узкий водный путь, расположенный между Персидским и Оманским заливами, — Ормузский пролив.
Понимание и сохранение стратегической ценности этого важнейшего перекрёстка, а также контроль Ирана над ним — требование всего народа и красная линия в любом соглашении, ведущем к окончательному прекращению навязанной войны.
Это не просто географическая особенность. Это ключ к реализации многих исторических требований Ирана: отмене или нейтрализации санкций, разблокировке заблокированных иранских активов и восстановлению законного экономического статуса Ирана.
Каждый день, когда Иран сохраняет контроль над этим проливом, через который ежедневно проходит около 20 миллионов баррелей нефти, — это день, когда стратегия экономической войны противника терпит неудачу.
Иран не отступит от этой позиции. Руководство страны ясно дало понять: сохранение Ормузского пролива и суверенитета Ирана над ним не подлежат обсуждению.
Как недавно подчеркнул Лидер Исламской революции, иранский народ считает все национальные ресурсы — от нанотехнологий до ракетных технологий, от ядерных разработок до промышленной инфраструктуры — национальным достоянием, которое нужно защищать так же, как сухопутные, морские и воздушные границы страны.
Ормузский пролив — это морской аналог тех границ. Его будут защищать с той же решимостью 90 миллионов иранцев при поддержке вооруженных сил.
PressTV
Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарий