В ПОИСКАХ РОЛИ ДЭН СЯОПИНА

07 сентября 2005
Путин не сказал, что именно собирается делать после 2008 года

Юлия Петровская

В понедельник вечером президент Владимир Путин принял в Кремле около 40 представителей журналистского и экспертного сообщества. Встреча состоялась в рамках дискуссионного клуба «Валдай». Своими впечатлениями от этого мероприятия поделился один из его участников – директор программ России и стран СНГ Германского совета по внешней политике (Берлин) Александр Рар.

– Александр, расскажите, пожалуйста, как проходила встреча Путина с журналистами и экспертами?

– Нынешняя встреча в Кремле длилась около трех часов, почти так же долго, как и встреча в прошлом году. Меня очень удивил тот факт, что президент разрешил каждому участнику этой встречи, а нас было 40 человек, задать вопрос. Это уникально для встречи на таком уровне. Я не знаю, сделал ли это президент из вежливости, но я думаю, что он сам хотел выслушать мнения журналистов и экспертов (было также несколько представителей политических кругов) США, Англии, Франции, Германии, Италии, Японии, Швейцарии. Ему было важно не только донести новые интересы России до аудитории, но и понять, какие оценки российской политики существуют сегодня. Я думаю, что он внимательно слушал и внимательно вылавливал нюансы.

– Что в большей степени интересовало собравшихся – внешняя или внутренняя политика?

– И то и то. Очень много вопросов касалось того, будет ли Путин выдвигать свою кандидатуру на президентских выборах в 2008 году, и он четко заявил, что делать этого не будет. При этом он уклонился от ответа на вопрос о том, что он будет делать после 2008 года. Он высказался в том духе, что будет работать на благо стабильности России.

– Что, на ваш взгляд, могут означать такие слова?

– Я бы сказал, что он ищет для себя роль, подобную роли Дэн Сяопина – китайского лидера, который создал китайскую модель успешного экономического и политического развития и, уйдя в тень, еще целое десятилетие влиял на процессы в стране. Путин четко подчеркивал перед экспертным и журналистским сообществом, что он видит себя архитектором новой модели консолидации и общества и политики и что он сделает все для того, чтобы передать власть человеку или группе людей, которые будут и далее обеспечивать эту модель стабильности. Даже если он не будет у власти, он хочет оставаться гарантом продолжения этого курса.

– Какие сигналы, на ваш взгляд, Путин хотел послать Западу?

– Сигналы о том, что Россия не хочет ссориться с Западом, что очень дорожит ролью в «большой восьмерке», что нет неразрешимых проблем, что Москва признает интересы западных стран в СНГ и одновременно будет отстаивать свои интересы.

Интересно также, что в ответ на американский вопрос по поводу ядерной программы Ирана Путин не исключил, что его позиция будет приближаться к позиции Америки. Он сказал, что ни в коем случае нельзя решать эту проблему военным путем, но при этом не исключил, что рано или поздно вопрос Ирана может встать перед Советом Безопасности ООН. Я думаю, это был реверанс в сторону Америки.

Еще один сигнал мне показался интересным: в своих высказываниях Путин ни разу не упомянул Шрёдера по имени, но при этом упомянул Ангелу Меркель, сказав, что у них тоже налажены прекрасные отношения. Он сказал, что в Германии есть политические силы, которые хотят и далее бороться за власть, хотя их шансы минимальны. Он также бросил такую фразу: «Бог им помощь». Я думаю, что он дал понять, что готов к смене власти в Германии и что хотел бы продолжать ту же политику, что при Шрёдере.

– Прислушивается ли, на ваш взгляд, Путин к мнению своих западных коллег?

– Путин позиционирует себя как человек, который в большей степени, чем его МИД, прислушивается к мнению Запада. Он говорит, что порой ему приходится убеждать МИД, который его сдерживает. Это касается, например, подписания пограничных договоров с Эстонией. Западные коллеги убеждали Путина подписать договоры, но российский МИД был против, заявляя, что ситуация слишком сложная. В итоге Путин дал распоряжение подписать договоры, но эстонцы выдвинули новые требования, с которыми Москва не может согласиться.

Таким образом, Путин приходит к выводу, что, когда Москва идет на конструктивные уступки, ей предъявляют максимальные требования.

– Что было сказано по делу ЮКОСа?

– Путин сказал, что ЮКОС еще не обанкротился, что он производит нефти больше, чем раньше.

– Был ли разговор о Чечне?

– Путин сказал, что региональная власть сейчас действует эффективнее, чем федеральная. Что Москва будет продолжать влиять на происходящие там процессы. Особых споров по Чечне не было.

– Шла ли речь о борьбе с олигархами?

– Его спросили англичане, готов ли он бороться с олигархами в самом Кремле. Он ответил, что его люди, назначенные в наблюдательные советы крупнейших концернов России, не владеют пакетами акций, являются госслужащими и что их можно легко заменить.

– Что говорилось об Украине?

– Путин призвал своих западных коллег более трезво смотреть на Украину, обратив, в частности, внимание на проблему коррупции и соблюдения законности. В частности, он напомнил, что только в период оранжевой революции трижды менялась Конституция.

– Что было сказано о Китае?

– Он заявил, что укрепление отношений России с Китаем не направлено против Запада.

– Упрекали ли Путина в авторитаризме?

– Он сказал, что авторитарным себя не считает и готов выслушивать конструктивную критику.

– Выглядел ли Путин информированным в вопросах, которые ему задавались?

– Да, он информирован во всех вопросах, которые ему были заданы, причем этот уровень информированности выше, чем можно ожидать от президента. И здесь он, по-моему, перебарщивает, берет на себя функции и премьера, и министра иностранных дел, и министра внутренних дел, и собственного пресс-секретаря.

Независимая газета

Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter


    Комментарии

Прокомментируйте новость или высказывание

Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03451 sec