Иран и Российская Федерация: Интервью Русской службы ГИРИ с Сергеем Пряхиным

27 февраля 2006
Парвиз Немати

Вопрос: В Москве завершились двухдневные российско-иранские переговоры. Официально о результатах не сообщается. Каков Ваш комментарий в этой связи?

Ответ: Эти переговоры имели место в Москве и действительно пока никаких значимых и основательных официальных комментариев не поступало. Неофициально можно отметить: самое главное – это то, что переговоры будут продолжены. Это пока самый главный результат. Стороны договорились провести следующий раунд переговоров до представления доклада Эль-Барадея, то есть практически, в ходе визита господина Кириенко в Иран, который должен состоятся на днях. Таким образом, есть шанс на то, что эти переговоры продолжатся и будет найдено то решение, которое устраивает всех.

Реакция в России на состоявшиеся в Москве переговоры, честно говоря, негативная. То есть в Москве от этого раунда переговоров ожидали большего. Ожидали, что будет подписано некое политическое соглашение, некая декларация. Иначе говоря, реакция сейчас очень осторожная это можно заметить и по выступлениям руководства российского МИДа.

Вопрос: То есть, можно сказать, что в Москве недовольны прошедшими переговорами?

Ответ: Да, наверное, можно сказать, что недовольны. МИД России считает, что эти переговоры – последний шанс избежать серьезной эскалации напряженности. То есть, российское внешнеполитическое ведомство полагает, что необходимо в срочном порядке подготовить и подписать соответствующие политические декларации. Иран же сейчас предпочитает обсуждать технические детали предполагаемого проекта по созданию СП. Действительно, существует много вопросов в этой связи, и я представляю себе всю сложность этих вопросов. Позиция МИД России, которая выдвигается в ответ, заключается в том, что говорить о технической стороне дела можно бесконечно и необходимо сначала заключить политический договор. Но, как мы видим, это решение пока еще не принято.

Вопрос: Ну, если говорить о СП, то, как Вы помните, в нашей прошлой беседе мы говорили, что возможно можно будет договориться по вопросу передаче Ирану соответствующих технологий...

Ответ: Да, такой вопрос поднимается. На этом в общем-то достаточно активно настаивает иранская сторона, чтобы было обязательно технологическое участие Ирана в СП.

Вопрос: Но, если я не ошибаюсь, в ходе беседы с журналистами Кириенко четко отметил, что будет гарантирована поставка ядерного топлива Ирану произведенного на этом СП, но возможность доступа иранцев к технологиям исключается.

Ответ: Да, есть такое заявление Кириенко, совершенно верно. Такая позиция России на переговорах фигурирует. Но, вы знаете, мне все же кажется, что это и есть предмет для обсуждения между двумя странами. То есть, в действительности, это не настолько принципиальный вопрос, чтобы из-за него можно было, предположим, полностью сорвать предстоящую сделку. Мне кажется, в ходе переговоров, возможно, будет выработано решение по этому вопросу.

Надо понимать беспокойство России, потому что, честно говоря, у нас очень хорошие центрифуги. И в России действительно беспокоятся о возможной утечке технологий в случае доступа иностранных специалистов. Наши центрифужные объекты относятся к наиболее секретным объектам. С другой стороны, надо понимать и желание Ирана, который хочет сохранить часть своей программы как минимум на уровне лабораторных исследований и НИОКРа. Мне кажется, все же по этому вопросу можно будет найти решение.

Но очень важный вопрос заключается в том, чтобы с этим решением согласился и Запад. То есть, если Иран и Россия придут к согласию по этому вопросу, но Запад все равно будет настаивать на передаче вопроса в СБ ООН, то он этого добьется. У Запада больше голосов в СУ МАГАТЭ.

Вопрос: То есть, возможность согласия сторон по этому вопросу в ходе переговоров существует?

Ответ: Я думаю, что такая возможность есть, но оценивать в процентах эту вероятность не буду. Единственное, что могу сказать это то, что эта возможность больше нуля и меньше ста процентов.

Вопрос: Сергей Александрович, как Вы знаете, сегодня многие эксперты и даже политики говорят, что 6 марта эта последний шанс и что после этого проблема возможно будет решаться иначе. Ваш комментарий на этот счет?

Ответ:Что понимается под словом «окончательная дата», что имеется в виду? Я не очень понимаю. Конец света 6 марта не произойдет. Другой вопрос, что будет 6 марта? Будет ли дальше ситуация двигаться в сторону эскалации напряженности или же будут приняты какие-либо компромиссные решения со всех сторон. Это, конечно же, зависит от многого.

Во-первых, это визит Кириенко – нужно будет посмотреть, какие будут достигнуты результаты в ходе его визита. Во-вторых, это доклад Эль-Барадея, который должен быть готов 27 числа. Каково будет содержание его доклада, в каком тоне он будет написан, какие будут подробности – все это можно будет узнать только после выхода доклада.

Бывает, что такие доклады корректируются до последних часов. Уже на основании результатов третьего раунда переговоров России и Ирана и содержания доклада генерального директора МАГАТЭ можно будет сделать прогноз на 6 марта. Если доклад Эль-Барадея будет содержать негативные элементы, тогда, скорее всего, произойдет официальная передача досье в Совбез. Если же доклад будет выражен в мягких тонах, тогда у всех сторон будет возможность для маневра.

Вопрос: Как Вы думаете, передача вопроса в СБ ООН – это уже означает, что против Ирана будут предприняты решительные меры или же при этом тоже будет оставаться возможность для переговоров?

Ответ: Ну, тут возможно большое количество вариантов. Например, первое, что может произойти – это то, что СБ может принять просто обращение к Ирану с просьбой выполнить требования резолюции СУ МАГАТЭ и, например, определить для этого какой то срок. Вот такой вариант действительно возможен и это дает еще дополнительное время для дипломатии. Вторым моментом может быть очень неприятное развитие событий, если будут, что называется, культурные санкции. Ну, предположим, что ваших футболистов удалят с чемпионата мира. То есть, по экономике это не бьет, но, зная любовь иранцев к футболу, я представляю, какая будет реакция среди иранцев. Иначе говоря, возможна попытка как-то унизить Иран. Нанести не материальный ущерб, а моральный.

Но если говорить о том, что 6 марта запретят покупать иранскую нефть, закроют Бушер и арестуют счета в международных банках – я в этом сомневаюсь.

Вопрос: То есть, экономических санкций может и не быть?

Ответ: Какие есть для этого основания? 22 февраля, может вы уже знаете, один из руководителей СВР генерал Завершинский заявил, что у России нет данных о наличия в Иране ядерного оружия или потенциала для его создания. То есть, нет срочности вопроса. Собственно говоря, многие эксперты убеждены, что речь идет о годах, четыре года, десять лет. То есть еще раз повторю, что нет необходимости в срочных действиях в отношении Ирана.

Вопрос: В СМИ прошла информация об условиях, которые вроде бы выдвинула иранская сторона к России. Как Вы думаете, насколько приемлемы эти условия для Москвы?

Ответ: Сложно сказать. Мне кажется, что, например, участие третьего государства – это скорее вопрос не к России а к этому третьему государству. Пожелает ли оно участвовать в СП или нет? Вот тот же Китай рискнет пойти на это или нет? О возможном доступе иранских специалистов к технологиям я уже сказал, что, наверное, этот вопрос обсуждаем, но я не берусь предсказывать вероятность решения. Потому, что центрифужные технологии – очень тонкий и чувствительный вопрос. В связи с тем, что соглашение о СП должно быть временным, это понятно.

Это предполагалось исходно, и в резолюции СУ говорилось, что период укрепления доверия должен быть «длительным», но нигде не говорится слово «бесконечным». Поэтому это тоже вопрос, скорее, даже не к нам. Например, мы, может быть, договоримся на два года, а устроит ли это Европу? Может быть, Европа захочет на 5 или десять лет. Вот есть очень тонкая вещь, о которой очень редко упоминают СМИ – финансирование.

Вопрос, как будет происходить финансирование по проекту. Думаю, что по этому поводу будет много споров. Могу предсказать, что это будет предмет для очень долгих и напряженных дискуссий. Потому что речь идет об очень крупной сумме. И хотя в Иране нас часто ругают, но могу сказать, что иранцы тоже тяжелые переговорщики.

Русская служба IRIB

Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter


    Комментарии

Прокомментируйте новость или высказывание

Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03467 sec