Роухани: нам очень трудно не обогащать уран

21 апреля 2005
Мы публикуем фрагменты интервью секретаря Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ) Ирана доктора Хасана Роухани британской газете «Financial Times», данного 18 апреля 2005 года.

Вопрос: Насколько Вы рассчитываете на получение положительного ответа от европейского трио в ходе встречи 29 апреля?

Д-р Роухани: Во-первых, я хотел бы пояснить, что мы не передавали формальных предложений. Мы полагаем, что в качестве объективных гарантий мирного характера ядерной программы Ирана, которые, на наш взгляд, требуются европейцам, может выступать тщательное следование условиям Дополнительного протокола, и ничего более.

С нашей стороны, чтобы ускорить переговоры и двигаться быстрее к установлению «объективных гарантий», а также к «твёрдым гарантиям», которые мы рассчитываем получить от Европы, мы представили некоторые идеи на мартовской встрече в Париже.

Иными словами, идеи, которые мы положили на стол, являются компромиссными. Это вовсе не то, что мы хотели бы. Возможно, это и не то, чего хотела бы Европа. Эти идеи не являются чисто иранскими. Но эти идеи, представленные известными в мире ядерными специалистами, могут выступать в качестве компромиссного варианта.

С мартовской встречи мы вынесли понимание, что отношение Европы к этим идеям было достаточно позитивным. Они сказали нам, что эти идеи могут быть изучены.

Вопрос: Говорят, что Иран предложил ограничить количество собственных центрифуг до 500-2000.

Д-р Роухани: Наши идеи целостны и не включают в себя, если говорить в общем, установления какого-либо ограничения на обогатительные мощности. Кроме того, размах программы по обогащению урана сильно зависит от реальных потребностей страны, от того, сколько урана потребуется для наших АЭС.

Вопрос: Как долго могут продолжаться переговоры с европейским трио?

Д-р Роухани: Столь долго, пока на переговорах наблюдается прогресс, а не происходит затягивание времени. С самого первого дня, мы говорили, что переговоры могут длиться в течение месяца или месяцев, но не лет.

Вопрос: Вы удивлены тем, что переговоры затянулись уже больше, чем на год?

Д-р Роухани: Конечно, я сильно удивлён. Нам очень трудно продолжать мораторий на обогащение.

Вопрос: Так сколько же ещё может продлиться мораторий?

Д-р Роухани: По условиям Парижского соглашения, мы будем воздерживаться от обогащения урана до тех пор, пока не завершатся переговоры.

Вопрос: Будет ли достигнут прогресс до июньских президентских выборов в Иране?

Д-р Роухани: Не существует никакой связи между ядерным вопросом и президентскими выборами. Иран определился со своей ядерной политикой. Основные решения в Иране уже приняты. Новый президент будет всего лишь искать наилучшие пути для исполнения базовых решений, принятой всей нашей системой коллективно.

Я настроен оптимистически, но с оглядкой. Есть все основания для важных шагов. Если Европа намерена двигаться вперёд, к финальному соглашению, и продемонстрирует свою добрую волю, то мы сможем ожидать прорывов.

Вопрос: Ощущаете ли Вы различия между позициями стран европейского трио?

Д-р Роухани: С самого начала переговоров в октябре 2003 года, мы видим незначительные различия между позициями наших партнёров. Иногда мы видим, что Германия занимает более активную позицию. Иногда активнее других выглядят британцы, иногда – французы.

Вопрос: Есть ли принципиальные противоречия? Евросоюз требует от вас остановить обогащение, но вы хотите продолжать его.

Д-р Роухани: Нет. С логической точки зрения, это противоречие не принципиально. Европейцы и МАГАТЭ признают, что обогащение урана для производства ядерного топлива является неотъемлемым правом государств, подписавших ДНЯО. С другой стороны, у них может быть озабоченность. Главным поводом для наших переговоров стала необходимость устранить эту озабоченность, с одной стороны, и продолжить развитие ядерной программы Ирана, с другой.

Несомненно, что европейцы прекрасно осведомлены о нашей решимости не отказываться от обогащения урана. Наши позиции европейцам ясны.

Вопрос: Вы ведёте непрямые переговоры с США?

Д-р Роухани: Мы ведём переговоры с европейцами, с европейским трио. Но чувствуем, что по наиболее важным вопросам они координируют свои позиции с США. Не исключено, что они координируют позиции и с другими странами.

Вопрос: Может ли избрание конкретного человека президентом (Али Акбар Рафсанджани) открыть дверь для диалога с США?

Д-р Роухани: Ключи к этой двери находятся в руках американцев. Страна, заинтересованная в переговорах, не может одновременно рассуждать о смене режима. Америка должна ясно объявить свою стратегию. Если США заявят, что не намерены вмешиваться в наши внутренние дела, покажут добрую волю к ИРИ и перестанут поддерживать террористические группировки…

Вопрос: Вы имеете в виду MKO?

Д-р Роухани: Да.

Вопрос: Можете Вы сказать что-нибудь про встречу иранцев с доктором Ханом в 1987 году, о туннелях в Исфахане и о перемещении урана?

Д-р Роухани: По первому вопросу. Мы написали письмо в октябре 2003 года на имя Эльбарадея, в котором подтвердили, что имели контакты с посредником по различным вопросам. Позднее, агентство запросило у нас дополнительные детали, например, сроки поставок отдельных товаров. Мы предоставили такие сведения. Здесь более не осталось секретов.

О чём бы нас ни спрашивали, мы отвечаем. Чтобы мы ни купили, мы показываем.

По поводу туннелей. Мы проинформировали агентство о строительстве туннеля.

Вопрос: Туннели предназначены для защиты ядерных объектов от атаки?

Д-р Роухани: Любой, кто строит туннели, держит в уме такую возможность. В Швейцарии оборудованы убежища в подвалах едва ли не каждого дома.

Туннель не был обнаружен со спутников, как пытаются представить дело в некоторых СМИ. Именно мы проинформировали агентство. На мартовской сессии Совета управляющих было чётко сказано, что Иран проинформировал агентство о туннеле.

Все объекты в Исфахане мониторятся агентством. Все материалы в Исфахане мониторятся агентством. Агентство знает все детали происходящего.

Вопрос: Вы поддержите переизбрание Эльбарадея на третий срок?

Д-р Роухани: В ходе этого кризиса, мы работали с Эльбарадеем и его командой. Мы ожидали от него большего, чем он сделал. Господин Эльбарадей слишком осторожен и пытается угодить всем сторонам. Без его осторожности, иранское «ядерное досье» было бы закрыто уже в прошлом году. В нашем досье не осталось ничего значимого, и оно должно быть закрыто. Но Эльбарадей продолжает ждать «подходящего момента» для закрытия досье.

Вопрос: Вы поддержите его переизбрание?

Д-р Роухани: Насколько мы понимаем, это не приведёт к крупным изменениям. Иран входит во фракцию Движения неприсоединения, а Движение хотело бы, чтобы Эльбарадей остался. Итак, с этой точки зрения мы определённо хотим, чтобы Эльбарадей был переизбран.

Вопрос: Пытаетесь ли вы получить поддержку от Китая и России, на тот случай, если досье будет передано в Совет Безопасности ООН?

Д-р Роухани: Мы не думаем, что наше досье будет передано в Совбез. Мы работаем с МАГАТЭ в рамках соглашения о гарантиях, и агентство ищет финальное решение.

Если наше досье будет передано в Совбез, то это станет крупным поражением для Европы, МАГАТЭ и многополюсной политики в целом. Напомню, что европейское трио в Тегеранской декларации (октябрь 2003 года) ясно сказало, что иранское «ядерное досье» должно обсуждаться в рамках МАГАТЭ.

Вопрос: Но сейчас европейцы говорят, что поддержат передачу досье в Совбез, если не будет достигнуто соглашение с Ираном.

Д-р Роухани: Если они так говорят, значит, они нарушают Тегеранскую декларацию. И мы им об этом обязательно скажем в официальном порядке. Они обязаны соблюдать условия Тегеранской декларации, потому что она является основой для всего, что мы сейчас делаем.

Вопрос: Поддержат ли вас Китай и Россия в случае голосования в Совбезе?

Д-р Роухани: Сейчас мы работаем с европейским трио. Европейцам нужно жёстчё отстаивать свои взгляды перед американцами. Это большой политический тест для Европы.

Мы не настроены пессимистично. Мы уверены, что сможем заключить соглашение с Европой.

Вопрос: На встрече 29 апреля обязан быть прогресс?

Д-р Роухани: Если мы увидим ощутимый прогресс, то мы продолжим переговоры.

Вопрос: Что Вы имеете в виду, говоря «ощутимый прогресс»?

Д-р Роухани: Мы проинформировали европейцев, какой прогресс мы хотели бы увидеть на переговорах 29 апреля.

Вопрос: И он обязан быть «ощутимым»?

Д-р Роухани: Мы понимаем под «ощутимым прогрессом» продвижение хотя бы на один шаг вперёд по сравнению с теми позициями, что были после мартовской встречи.

Вопрос: Ваши мартовские идеи фокусируются на «объективных гарантиях» или «твёрдых гарантиях»?

Д-р Роухани: И на тех, и на других.

Financial Times
Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter


    Комментарии

Прокомментируйте новость или высказывание

Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03764 sec