Россия – Иран – Катар: Борьба за газовые рынки обостряется

Владимир Ефимов,
Специально для Iran.ru

12 марта 2014

После прихода к власти президента Хасана Роухани Тегеран стал активно предпринимать попытки нормализовать отношения не только с Западом, но и с арабскими странами Персидского залива. Глава иранского МИДа Джавад Зариф уже совершил официальные визиты в большинство из них, пытаясь внести новую струю в этот процесс. Но, видимо, тегеранскими стратегами не был до конца учтен главный фактор – истеричная боязнь Эр-Рияда любых попыток иранцев сблизиться с арабами из-за возможной утраты своей лидирующей роли в зоне Персидского залива.

Саудовские ваххабиты пока не готовы преодолеть недоверие к идеям хомейнийской революции, опасаясь, что Тегеран, кто бы ни был президентом ИРИ, при сохранении нынешнего политического устройства Исламской республики, будет тем или иным образом заниматься «экспортом исламской революции» и созданием шиитской коалиции на Ближнем Востоке. Однако, они и в первом и во втором случае ошибаются. Так как имам Хомейни после прихода к власти практически сразу же отказался от экспорта исламской революции как от не эффективной и не реализуемой идеи. Он был уверен, что исламские революции, если они и возможны, то только при исламском пробуждении, а исламское пробуждение экспортировать невозможно. А вторая идея – консолидация стран и народов или движение в направлении создания каких-то союзов, альянсов на шиитской платформе, как контрпродуктивная и даже опасная  идея, имамом Хомейни и его последователями даже не рассматривалась. Ваххабитские государства всегда истерично боялись, что Иран при реализации шиитского фактора прежде всего будет опираться на Ирак, где шииты составляют 65% населения, и на Бахрейн, где шииты составляют 70%. Еще больше они боялись поддержки Ираном шиитского населения в своих странах, которое составляет от 15% до 30%, а также того, что Иран может реально повлиять на алавитскую Сирию и ливанскую Хизбаллу.

Лидеры ваххабитских государств, чтобы консолидировать другие арабские страны на борьбу с Ираном, чтобы втянуть целые народы в эту борьбу, пошли на коварный ход, на подмену понятий. Они пытаются доказать арабским странам (население которых в основном суннитское) и всему миру, что в основе их противостояния с Ираном лежит не конкурентная борьба их политических систем и экономических потенциалов, а якобы существующая между арабами и персами историческая неприязнь и непреодолимые противоречия между суннитами и шиитами, составляющими подавляющее большинство иранского населения. Так что понадобятся годы, если не десятилетия, для того, чтобы сломать эти архаичные стереотипы арабов, особенно в аравийский монархиях.

Действительно, казалось бы поддержка Ираном правящего алавитского режима в Дамаске, правительства шиитского большинства в Багдаде и антиизраильская политика Хизбаллы вовсе не способствуют ирано-арабскому сближению. Более того, некоторые арабские государства, в том числе и некоторые члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), попытавшиеся установить более плотное сотрудничество с Ираном, стали жертвой интриг «союзников». А на самом деле Иран в этих регионах элементарно защищает свои интересы, и здесь шиитский фактор абсолютно ни при чем. Тем не менее, дело дошло до того, что на днях остракизму своих арабских соседей и главных партнеров по ССАГПЗ подвергся Катар, сделавший лишь робкие попытки начать газовое взаимодействие с Тегераном, причем исключительно из экономических интересов, хотя ваххабитский режим Дохи мало чем отличается в идеологическом и политическом плане от Саудовской Аравии. Усмотрев в действиях Дохи «предательство» и «подрыв устоев безопасности» в регионе, главы МИД 3-х стран-членов ССАГПЗ на своем заседании в Эр-Рияде приняли решение отозвать своих послов из эмирата, тем самым де-факто выставив ультиматум эмиру Тамиму. А это пахнет ничем иным, как угрозой сменить главу этого крошечного государства, как это уже произошло в июне прошлого года.

Причины конфликта вокруг Катара

Причина нынешнего конфликта вокруг Катара объясняется весьма просто – непомерными амбициями Дохи в энергетической и политической сферах. В основе его лежит простой и ясный экономический фактор – наличие общего огромного газового месторождения между ИРИ и Катаром на шельфе Персидского залива. Катарцы называют свою часть Северным месторождением, а иранцы называют свою часть Южным Парсом.

Справка: Северное/Южный Парс — супергигантское нефтегазовое месторождение, крупнейшее в мире. Находится в центральной части Персидского залива в территориальных водах Катара (Северное) и Ирана (Южный Парс). Запасы Северное/Южного Парса оценивается в 28 трлн. куб. м газа и 7 млрд. т нефти (45 млрд. баррелей). Северное − это южная (катарская) часть газового гиганта Северное/Южный Парс, которая расположена в Персидском заливе к северо-востоку от Катара. «Северное» вывело Катар на 3-е место в мире по запасам природного газа. В состав месторождения «Северное» входит еще 2 нефтяных месторождения − Эш-Шахин и Бул-Ханайн. Запасы месторождения оцениваются в 13,8 трлн. куб.  м и 4,3 млрд. т нефти (27 млрд. баррелей). Открыто в 1971 году.

Южный Парс − это северная (иранская) часть газового месторождения, которая расположена в Персидском заливе к северо-востоку от Катара. Южный Парс был открыт в 1990 году. Это относительно легкодоступное месторождение, поскольку оно находится на небольшой глубине и недалеко от берега. Как следствие − низкая себестоимость добычи. Разработка Южного Парса разделена на 28 участков (фаз). Оператором разработки является NIOC. Участниками разработки являются Газпром, ENI и Total. Газ из Южного Парса по газопроводам отправляется в Ассалуйе. Южный Парс занимает площадь в 3700 кв. км, оно содержит 8 % мировых запасов газа и 50 % суммарных запасов газа Ирана. Запасы Южного Парса оценивается в 14,2 трлн. куб. м и 2,7 млрд. т нефти (18 млрд. баррелей).

Катар хочет нанести удар по России

Как ни странно, но, помимо непомерных политических амбиций Дохи, раздутых в результате получения огромных финансовых поступлений от экспорта сжиженного газа, тот же газ стал одной из причин агрессивной политики Катара по отношению к гражданской войне в Сирии, а не только желание Дохи установить в Дамаске исламистский режим. Дело в том, что Сирия стала главным препятствием на пути реализации проекта строительства газопровода с Северного месторождения в Европу, что позволило бы катарцам нанести удар по Газпрому, а значит и России путем резкого увеличения газовых поставок дешевого катарского газа в Европу. Дамаск в силу разных причин не давал согласия на прокладку газопровода из Катара через свою территорию в Турцию и на свое Средиземноморское побережье для дальнейшего транзита в Европу. А тут эксперты в области газа еще в 2009 -2010 гг. просчитали, что если к власти в Сирии придут сунниты вместо алавитского режима Башара Асада, то газопровод Катар − Саудовская Аравия – Иордания – Сирия − Турция будет немедленно построен. Конечная цель этого маршрута − Южная и Центральная Европа. Первой от этого пострадала бы Россия. Ведь у катарского газа имеется существенное преимущество перед российским − значительно более низкая себестоимость, что позволит Катару так снизить цены на газ в Европе, что тягаться с ним будет очень трудно. И европейцы, несмотря на высокий и безупречный уровень обслуживания Газпромом своих контрактов в Европе, будут играть на понижении цены, размахивая катарским газом из ваххабитского эмирата.

Таким образом, по мнению экспертов, тот факт, что Россия «стоит» за Сирию, объясняется не только желанием Москвы сохранить форпост на Ближнем Востоке, но и пониманием тяжелых последствий, которые будет иметь для России поражение Башара Асада и прокладка через территорию Сирии катарского газопровода. Согласно данным национального банка Катара, подтверждённые запасы природного газа в этой стране достигают 25,06 трлн. куб. м. Эксперты подсчитали: такие запасы позволяют маленькому государству добывать газ в нынешних немалых объёмах в течение аж 160 лет. В 2013 году Катар добывал 420 млн. куб. газа. С 2006 года эта страна удерживает мировое первенство по экспорту сжиженного природного газа. В прошлом году Катар поставил на внешние рынки 90 млн. т голубого топлива (едва не весь произведённый им СПГ), что составило 31% от общемирового экспорта сжиженного газа, тогда как на Россию приходится всего 4,5 %.

Поэтому конфликт в Сирии, широкая и интенсивная поддержка Катаром сирийской вооружённой оппозиции в значительной степени объясняется тем, что Доха давно стремится выйти на внутренний газовый рынок ЕС и стать стратегическим поставщиком топлива Евросоюза, в том числе под давлением США и ряда стран ЕС, которые хотят уменьшить газовую зависимость от России. Тем более что благодаря тесному сотрудничеству с Exxon Mobil и BP Катар располагает самыми передовыми технологиями в области добычи и сжижения газа. Кроме того, лидировать в экспорте сжиженного природного газа (СПГ) Катару позволяет собственный транспортный флот, состоящий из сверхсовременных танкеров-газовозов водоизмещением до 270 тыс. т. Катар, осваивающий всё новые рынки газа, уже сейчас активно конкурирует с Россией в Европе. Катарский СПГ и сланцевая революция − одна из основных причин проигрыша России на рынке сжиженного газа.

Из-за более низкой стоимости катарского газа может рухнуть вся система поставок голубого топлива в Европу, годами выстраиваемая Газпромом. Причем для этого Катару вовсе не потребуется полностью выдавливать его с европейского рынка. Появление на нём даже незначительных объёмов по более низкой, чем у Газпрома, цене заставит Газпром уменьшать цену и менять условия контрактов. Однако, в отличие от Катара с его более дешёвым газом и современными технологиями добычи, возможности ведения ценовой войны у российского поставщика серьёзно ограничены.

Катар намерен проложить газопровод до Сирии в обход Ирана

О грядущей попытке выхода Катара на европейский рынок с трубопроводным газом говорят предположения многих аналитиков, связывающих события в Сирии с желанием Катара и его влиятельных союзников проложить газопровод к Средиземному морю в обход Ирана. Последний в силу политических причин является главным ограничителем катарской газовой экспансии. Поэтому Катар был крайне заинтересован в обходной трубе, проходящей по сирийской земле. В случае падения Асада Катар получил бы возможность подвести газовую трубу к Средиземному морю, а там провести её и в Европу. Тут-то и наступят печальные последствия для России. Видимо, в том числе и на этом основана довольно жёсткая позиция России по Сирии. Тем более, по некоторым данным, к 2020 году Россия рискует полностью отдать рынок СПГ конкурентам, если не введёт новые производственные мощности. Между тем по итогам 2012-13 г.г. Российская Федерация занимала 8-е место в мире с рыночной долей в 4,5%. Напомним, на первом месте − Катар.

Катар главный геополитический соперник России

Подведём итоги. Катар оказался одновременно и экономическим, и геополитическим соперником России. В газовом вопросе он амбициозно нацелился на вытеснение из Европы Газпрома, а в политическом − на смещение Башара Асада в Сирии. Обе цели имеют газовую подоплеку. А что же Россия? Не давая Западу и монархиям Залива растерзать Сирию, она заботится о собственной экономической безопасности. А тут еще появился неблагоприятный для Дохи иранский «газовый фактор» в виде активизации усилий Тегерана по освоению Южного Парса. А именно, в ноябре 2012 года Иран начал работы по строительству газопровода, который доставит экспортный газ в Ирак и Сирию. При этом Тегеран активно поддерживает Башара Асада, понимая, что падение его режима может, помимо потери влияния в регионе, еще и закрыть этот проект. Речь идет о магистральном газопроводе (МГП) Иран – Ирак − Сирия протяженностью 1,5 тыс. км. Мощность МГП составит 110 млн. куб. м в сутки.  Сирия предполагала приобрести от 20 млн. до 25 млн. куб. м в сутки иранского газа, а Ирак уже заключил сделку с Ираном о приобретении 25 млн. куб. м в сутки газа  для использования на газовых электростанциях. 1-я фаза проекта (по территории Ирана) составит 225 км. По территории Ирака пройдет около 500 км МГП, по территории Сирии 500-700 км. 1-ю фазу строительства МГП планировали завершить уже к осени 2013 г. А как известно, Иран является 2-й после России страной по запасам газа в мире. Ежедневно здесь добывают почти 600 млн. куб. м газа. Объединение усилий РФ и ИРИ на газовом рынке может серьезно подорвать роль Катара на мировом рынке газа. Ведь по МГП через Ирак и Сирию в будущем, возможно, будут осуществляться поставки и в другие страны, в том числе в Европу.

Иран надеется улучшить ситуацию в своем энергетическом секторе, который пострадал от введения международных санкций в 2012-13 г.  Как уже упоминалось, 1-я фаза проекта (по территории Ирана) составит 225 км, а ее стоимость − 3 млрд. долл. США. Но не это главное. Главное − это Сирия, вернее, ее месторасположение, играющее ключевую роль в поставках газа и нефти в Европу. Соглашение о строительстве магистрального газопровода Иран − Ирак − Сирия было подписано сторонами в июле 2012 г. Этот проект делает невозможным строительство МГП на сирийское побережье Средиземного моря из Катара. Это не устраивало Катар и США, которые давно борются за установление мирового контроля над газовыми ценами. Вот почему США так хотят свергнуть режим Башара Асада и заодно иранский режим!

Однако тщетность попыток Запада и его ваххабитских союзников сбросить режим Башара Асада заставило катарское руководство начать пересмотр отношения к войне в Сирии и начать диалог с Ираном, чтобы гарантировать себе возможность «присоседиться» к проекту МГП из Ирана в Сирию для поставок газа через него, учитывая, что собственно катарский проект практически сорван. Тем более что первые шаги по реализации Женевского соглашения от 24 ноября продемонстрировали взаимный настрой Запада и Ирана на восстановление отношений и связей. В этом Тегерану и политическим столицам Запада может оказать неоценимую услугу реанимация масштабных проектов в энергетической сфере, которые были заморожены в период действия санкций против Исламской республики. В ряду подобных проектов с отчётливым геополитическим стержнем особо выделяется строительство газопровода Иран – Ирак – Сирия. Он предполагает выход иранского газа через Средиземное море на рынок энергопотребления Европы.

Иран стремится сделать заявку на освоение новых для него рынков потребления газа. В числе которых особой привлекательностью отличается продолжающая оставаться платёжеспособной Европа. Тем более что по оценке министра нефти Ирана в глобальной энергетической корзине доля газа увеличится до 26% к 2035 году. В Иране предпочтение в ближайшие несколько лет и, возможно, десятилетия будет продолжать отдаваться традиционным способам добычи газа. Что самым благоприятным образом отражается на ценовой конкурентоспособности этого ресурса при его поставках на внешние рынки. Как известно, нынешний экспорт иранского газа не отличается внушительными объёмами, если сравнивать, например, с экспортными возможностями России (у Ирана сейчас нет практически экспорта газа, за исключением поставки небольшого количества газа в Турцию и в Армению. Более того производство природного газа в стране не покрывает внутреннее потребление газа). Но выгодное географическое расположение Ирана в ближневосточном регионе, а также перспектива привлечения крупных инвестиций Запада делают Исламскую республику весьма привлекательной для составления долгосрочных планов в сфере поставок газа.

Ясно также, что проект Nabucco, на отдельных этапах экспертного обсуждения которого роль Ирана в качестве одного из главных наполнителей трубопровода представлялась ключевой, не будет воссоздан в своём первоначальном виде. Ему на смену может придти проект газопровода Иран – Ирак – Сирия. Трёхсторонний меморандум о его строительстве был подписан в иранском Бушере 25 июня 2011 года. Трубопровод с проектной мощностью 110 млн. куб. м газа в сутки или 40 млрд. куб. м ежегодно планировалось ввести в строй до 2016 года. Конфликт в Сирии не позволил приступить к его осуществлению на практике. В свете нынешней конъюнктуры ближневосточных процессов данный проект кажется абсолютно нереализуемым. Причём дело не только в отсутствии быстрых решений в сирийском конфликте, без которых прокладка трубы невыполнима. Для региональных оппонентов Ирана на Ближнем Востоке в зоне Персидского залива проект тесно ассоциируется с планами Тегерана выстроить с помощью газопровода «шиитскую дугу». Всякий раз при всплытии темы газопровода Иран – Ирак – Сирия на это обращается особое внимание. Нельзя не подметить примечательный факт − мятеж в Сирии стал разрастаться три года назад почти синхронно с подписанием меморандума о строительстве газопровода. Аравийские монархии незамедлительно занесли проект в неугодные для своих интересов в регионе. Ими к планируемому трубопроводу был приклеен ярлык «шиитской газовой магистрали».

Растущая у арабских монархий Персидского залива и Турции настороженность по поводу сдвига в отношениях Запада и Ирана не останавливает эту страну от активных действий. В этой связи особо выделяется настрой нового кабинета министров Ирана во главе с Хасаном Роухани на улучшение отношений в первую очередь с соседями по Персидскому заливу. Иран планирует экспортировать газ не только в близкий к нему географически и политически Ирак, но и в ОАЭ и Оман. Этот проект становится более актуальным на фоне некоторой заминки в продвижении другого проекта, газопровода Иран – Пакистан – Индия.

************

Одним словом, именно выход на европейские  газовые рынки подтолкнул Доху к началу обсуждения газовых проектов с Тегераном. Но, катарцы, видимо, не учли одного – жесткую реакцию основных арабских игроков в Персидском заливе – Саудовской Аравии и ОАЭ. Более того, похоже, если Катар продолжит контакты с ИРИ, то нынешнего эмира Катара шейха Тамима бин Хамад аль-Тани могут просто сместить, как это сделали с его отцом Хамадом бин Халифа аль Тани в июне 2013 года. И тогда скорее всего новым эмиром станет двоюродный брат бывшего главы государства Хамад бин Джабер Аль Тани, сейчас совмещающий посты премьера и министра иностранных дел. Своим сближением с некоторыми арабскими княжествами региона Тегеран может спровоцировать смену в них правящих режимов Эр-Риядом. Поэтому первый вывод – Ирану сначала нужно договориться с Саудовской Аравией, либо взять паузу до смены дряхлеющих правителей КСА. И вывод второй − Ирану лучше сотрудничать в газовой сфере с Россией и Европой, а не вовлекать в проекты газопроводов аравийские княжества, зависящие практически напрямую от Саудии.

Iran.ru

Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter


    Комментарии

  • Николай Рыбаченко, Израиль-США19 марта 2014 в 17:28

    А Россия хочет видеть иранский газ в Европе? Он не угрожает России как катарский? Россия больше не хотела бы видеть Иран в Европе, чем Катар... Автор, ты бы думал больше, а не списывал данные с чужих изданий...

  • Светлана04 марта 2015 в 10:25

    После восстановления экономического суверенитета России, в экспорте нефти и газа добытых на территории России отпадёт необходимость. Так что всё к месту.


Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.04406 sec