Эволюция и перспективы развития российско-иранских отношений

Сергей Дружиловский,
профессор МГИМО(У) МИД РФ, для Iran.ru

04 апреля 2012
За 33 года, миновавших со времени победы исламской революции в Иране, российско-иранские отношения прошли через целый ряд этапов и, хотя итог этих отношений в целом можно оценить позитивно, однако нельзя сказать, что к настоящему моменту они достигли своего расцвета и осуществляются в духе полного взаимопонимания.

Более того, в последние годы динамика этих отношений характеризуется все большей стагнацией и происходит это явно не по вине Ирана.

На излете СССР

После своего возникновения в 1979 г. Исламская Республика Иран в течение нескольких лет проводила антисоветскую политику в рамках выдвинутой иранским правительством внешнеполитической концепции «Ни Восток, ни Запад». Однако в конце своей жизни лидер исламской революции имам Р.Хомейни инициировал процесс нормализации советско-иранских отношений, направив в январе 1989 г. личное послание тогдашнему президенту СССР М.Горбачеву. С этого времени Иран постоянно стремился к улучшению отношений с Россией и поддерживал нашу страну в ее стремлении самоопределиться и укрепить свое международное положение после развала СССР.

К сожалению, первая попытка выйти на значимый уровень в торгово-экономических и политических отношениях реализована не была. Но если бы достигнутые в 1989 г. договоренности были выполнены, сегодня российско-иранские отношения, несомненно, находились бы на другом, куда более высоком уровне. Речь идет о подписанном по итогам визита в СССР в июне 1989г. тогдашнего председателя иранского меджлиса А.А.Хашеми-Рафсанджани «Долгосрочном плане экономического, торгового и научно-технического сотрудничества между ИРИ и СССР на период до 2000 г.». Основные положения этого плана включали в себя следующее:

1) строительство двух ГЭС совместного использования на пограничной реке Аракс;
2) увеличение мощностей построенной с помощью СССР ТЭЦ «Рамин» в Ахвазе и «Шахид Монтазери» в Исфахане до 1030 мегаватт. Кроме того, уже тогда, а не в 1992г, как считают многие, была достигнута договоренность о начале сотрудничества двух стран в области атомной энергетики.
3) повышение мощности Исфаханского металлургического комбината до 1,9 млн. т. в год и в перспективе до 4 млн. т; строительство машиностроительного комплекса в Исфахане;
4) модернизация машиностроительного завода в Эраке;
5) строительство завода по производству алюминия;
6) строительство нефтехимических предприятий с поставкой их продукции в СССР;
7) строительство на территории Ирана железной дороги Мешхед-Серакс; электрификация уже построенных железных дорог Кум-Тегеран, Бафк-Бандар-Аббас и Тебриз-Тегеран.

Было также достигнуто соглашение о начале изыскательских работ на иранском шельфе Каспийского моря и добыче обнаруженных там нефти и газа. В целом, предполагалось реализовать более 20 совместных проектов. По подсчетам иранской стороны, их стоимость оценивалась в 7-8 млрд. долл., плюс такая же сумма в риалах. Для начала реализации совместной экономической программы СССР предоставил Ирану кредит в 2 млрд. долл.

Начало реализации совместной программы вселяло уверенность, что она будет выполнена. Уже к 1991 г. товарооборот между нашими странами удвоился по сравнению с 1989 г. В конце 80-х-начале 90-х годов СССР приступил к ввозу в Иран машин и оборудования, автомобилей, буровых установок, химических удобрений, древесины. Советский Союз, со своей стороны, начал получать из Ирана сухофрукты, орехи, икру, рыбу, минералы, ковры, шерстяные изделия, специи. В июне 1989 г. открылась совместная пароходная линия через Каспий из иранских портов Бандар Энзели и Ноушехр в Баку. Для этих целей СССР продал Ирану два торговых судна на сумму 10 млн. долл. В октябре 1990 г. Иран возобновил поставки своего газа в СССР, прерванные после свержения шахского режима.

Однако развал СССР отбросил российско-иранские отношения практически на нулевую отметку. Правда российские специалисты продолжили участие в реконструкции Исфаханского металлургического комбината, а в 1992 г. была достигнута принципиальная договоренность об участии России в завершении начатого еще при шахе строительства иранской атомной электростанции в Бушере. Но эти проекты не шли ни в какое сравнение с грандиозными планами двустороннего сотрудничества, принятыми в 1989 г.

Тем не менее, в эти трудные для России годы Иран сделал все, чтобы поддержать дружественный характер российско-иранских отношений. В отличие, например, от Турции, которая сразу же после развала СССР устремилась в тюркские районы постсоветского пространства в надежде оторвать получившие независимость тюркские государства от России и объединить их под своим руководством, Иран отказался от экспорта исламской революции в направлении Центральной Азии и Закавказья. В частности, после вооруженного выступления на Кавказе чеченских сепаратистов руководство ИРИ однозначно заявило, что не будет вмешиваться в чеченские события и квалифицировало их как внутреннее дело России. После этого стало понятно, что свои отношения с Россией ИРИ ставит несоизмеримо выше любых возможных конъюнктурных приобретений на постсоветском пространстве. Еще раз иранское руководство это отчетливо продемонстрировало во время разрешения внутритаджикского кризиса во второй половине 90-х годов прошлого века, когда выступило солидарно с позицией России в вопросе умиротворения исламской оппозиции и инкорпорирования ее лидеров во властные структуры Таджикистана.

Весна 2001

Новой точкой отсчета в развитии российско-иранских отношений стал официальный визит в РФ иранского президента М.Хатами в марте 2001 г. Во время визита руководители обоих государств, обозначив понимание единства взглядов на многие двусторонние и международные проблемы, подписали «Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран». Несмотря на давление, оказываемое США, российское руководство пошло на сближение со страной, которая в это время стала рассматриваться Западом как часть международной «оси зла». Россия никоим образом не могла разделять эту западную позицию. Для нее, в отличие от США, которые квалифицировали ИРИ как агрессивное, террористическое государство, Иран выступал в качестве фактора стабильности и конструктивного сотрудничества на южных рубежах российских границ, вдоль которых расположены появившиеся здесь независимые центральноазиатские и закавказские республики, подверженные внутренним кризисам и ставшие центром притяжения для не относящихся к этому региону государств, заинтересованных в одностороннем освоении природных и людских ресурсов этих стран и присвоении их товарных рынков. В этом отношении сложившийся задолго до распада СССР и провозглашения Ирана исламским государством порядок регионального разделения труда между нашими государствами являлся для России куда более предпочтительным, чем бесконтрольное хозяйничанье на территориях, некогда являвшихся частью России, межнациональных корпораций, абсолютно не считающихся с российскими интересами в этом регионе.

Россию не может также не устраивать позиция ИРИ по ряду других международных проблем, которые наша страна вряд ли сможет решить в одиночку. Речь, в частности, идет о таких вопросах, как стремление НАТО продвигаться на Восток к российским границам, необходимости урегулирования внутрирегиональных конфликтов в Закавказье и Центральной Азии, справедливом внутриафганском урегулировании, блокировании устремлений США и их западных союзников по созданию постоянных военных баз в закавказском и центральноазиатском регионах, стремлении видеть мир многополярным и многовариантным, повышении роли ООН при решении возникающих международных проблем и т.п.

Учитывая все это, вряд ли стоит выстраивать наши отношения с Ираном в зависимости от того, как далеко американцы продвинутся в своем стремлении восстановить утраченные позиции в этой стране, особенно сегодня, когда один из главных претендентов на пост президента США Митт Ромни объявил Россию главным внешнеполитическим врагом Америки.

Что касается Ирана, то он уже давно заявляет о своем желании вывести развитие российско-иранских отношений на стратегический уровень, совершенно справедливо считая нашу страну естественным союзником ИРИ.

Ямы на пути сближения

Действительно, существует целый ряд политических, экономических и межкультурных проектов, которые, будь они реализованы, без сомнения, усилили бы позиции обеих наших стран. Это и перспектива полноправного участия Ирана в ШОС, а, возможно, в ОДКБ, совместная борьба с терроризмом и наркодиллерством, открытие транспортных коридоров из России через территорию Ирана и наоборот, совместные нефтегазовые, энергетические и научно-технические проекты, о которых пока больше говорят. Например, еще в июне 2001г. в Москве было подписано двустороннее соглашение о сотрудничестве в сфере технического перевооружения иранского нефтегазового комплекса на основе российского оборудования. Однако к реализации этого выгодного для обеих стран проекта стороны так и не приступили. В 2009 г. «Газпром нефть» и Национальная иранская нефтяная компания подписали меморандум, предусматривающий разработку российской компанией нефтяных месторождений «Азар» и «Шангуле» с общими запасами два млрд. баррелей. Однако в августе 2011 г. Иран лишил российскую компанию права на разработку этих месторождений из-за ее нежелания предпринять конкретные шаги по реализации этого проекта. В 2007 г. российская «ЛУКОЙЛ» прекратила свою деятельность на месторождении «Анаран» из-за угрозы подпасть под санкции американского закона Д. Амато, запрещающего иностранным компаниям вкладывать в нефтегазовый комплекс Ирана более 20 млн. долл. инвестиций.

В 2008 г. «Газпром» подписал соглашение о намерении участвовать в разработках крупнейшего газового месторождения ИРИ «Южный Парс», однако явно не рассматривает его в качестве одного из своих приоритетных проектов. Такое впечатление, что «Газпром» просто «застолбил» свое присутствие в этом проекте, отодвигая на неопределенное будущее свое участие в его реализации. А ведь газ с этого месторождения пойдет зарубежным потребителям, и выступить полновесным участником такого проекта было бы в российских интересах.

Понадобилось несколько лет, чтобы иранская идея создания международного консорциума стран экспортеров газа, стала наполняться хоть каким-то практическим содержанием. В апреле 2007 г. на встрече представителей стран экспортеров газа в Катаре было одобрено решение о координации газовой политики странами экспортерами, а на московской встрече в ноябре 2008 г. Россия, Иран и Катар заявили о создании совместного предприятия для добычи газа в Иране и его сжижению в Катаре. Однако стоило американскому конгрессу принять решение о судебном преследовании со стороны США любого государства, которое попытается реализовать идею международного газового консорциума, и проект «тройки» тут же был заморожен. В результате Россия продолжает «газовые войны» со своими партнерами по транзиту и потребителями российского газа, а Иран теряет потенциальные рынки для своего газового сырья.

Можно также констатировать отсутствие подвижек в реализации когда-то широко разрекламированного в нашей стране инфраструктурного проекта Север-Юг, который должен был связать Россию через территорию Ирана с другими азиатскими странами.

На первых порах успешным оказалось начало военно-технического сотрудничества между нашими странами. При этом у России, учитывая, в том числе, и опыт СССР, были все основания полагать, что она сможет придать этому сотрудничеству вполне легитимные и международно-признанные формы, в рамках которых ИРИ не сможет серьезно усилить свои наступательные вооружения, но повысит обороноспособность, существенно пополнив при этом российскую казну. Так, в 2006 г. стороны подписали миллиардный контракт (приблизительно такую же сумму ИРИ обязалась выплатить России за строительство АЭС в Бушере, которое продолжалось в течение 15 лет) на поставку в эту страну современных систем противовоздушной обороны типа «Тор М-1» и «Печёра – 2 А), а в 2008 г. был заключен договор о поставках в ИРИ зенитно-ракетных комплексов «С-300». Успешно развивалось сотрудничество в области атомной энергетики и освоении космического пространства. Показателем этого является успешное завершение строительства АЭС в Бушере и запуск с помощью России первого иранского спутника «Сина-1» на околоземную орбиту в октябре 2005г.

Однако принятие СБ ООН резолюций с антииранскими санкциями и особенно последней резолюции 1929 от 9 июня 2010 г. серьезно подорвало многие направления российско-иранского сотрудничества. Так, указом президента РФ Д.Медведева было аннулировано уже предоплаченное иранцами в сумме 166 млн. долл. соглашение о поставках комплексов «С-300», а впоследствии заморожены многомиллионные контракты на поставки запасных частей к уже проданным ИРИ системам российских вооружений. Это нанесло значительный ущерб обороноспособности соседнего с нами государства, которое Запад рассматривает как возможный объект для нанесения военного удара.

О невразумительности в политике

В этой связи маловразумительной представляется политика нашего руководства. Да, решения такого органа, как СБ ООН должны выполняться, но только в случае, когда их выполняют и другие страны, участвующие в принятии подобных резолюций. На практике оказалось, что три из пяти постоянных членов ООН в лице США, Англии и Франции после подписания последней антииранской резолюции очень быстро вышли из очерченного этой резолюцией правового поля и начали принимать, мобилизовав всех своих союзников и запугав нестойких клиентов, многочисленные дополнительные санкции, включая эмбарго на поставки иранской нефти, что идет вразрез с решениями СБ ООН. Эти действия Запад как всегда объясняет своими национальными интересами и желанием во что бы то ни стало парализовать иранскую ядерную программу, которую он объявляет чуть ли не главной угрозой современному миру. Причем откровенно заявляется, что если предпринимаемые западными союзниками меры не помогут, то они готовы пойти на применение против Ирана военной силы.

Не вдаваясь в подробности иранской ядерной программы, следует признать, что все большее количество экспертов и политических деятелей, как в нашей стране, так и за рубежом приходят к выводу о том, что военная составляющая в иранской ядерной программе на сегодня полностью отсутствует. Более того многие, в том числе министр иностранных дел России С.Лавров высказывают мнение о том, что раздувание иранского ядерного вопроса служит лишь предлогом для того, чтобы осуществить свержение неугодного Западу исламского режима в ИРИ.

К сожалению, в экспертном сообществе, в том числе и в России, существует сплоченная группа аналитиков, которые продолжают с упорством достойным лучшего применения, доказывать, что ИРИ всеми силами стремится создать атомную бомбу и что после ее испытания, которое состоится вот-вот, во много раз возрастет угроза безопасности России и миру в целом. Со своей стороны, полагаю, что даже в случае появления у Ирана атомной бомбы (при всей гипотетичности такого предположения), угроза российским интересам будет во много раз меньше, чем в результате ожидаемого вторжения в Иран НАТОвских и израильских войск, которые создадут вдоль наших южных границ целый комплекс не мнимых, а реальных угроз, по сравнению с которыми нынешние попытки разворачивать вблизи наших западных границ систему ПРО и стремление НАТО продвинуться на Восток покажутся детскими играми.

Очевидно, что главной задачей России сегодня является не помощь нашим западным оппонентам в поисках мифического атомного оружия в Иране, а твердая и вразумительная политика, направленная на исключение любого военного вмешательства западных держав в иранские внутренние дела.

Что касается дальнейшего обсуждения иранского ядерного досье в ООН, то следует признать, что никакие дополнительные санкции в их сегодняшнем виде не остановят реализацию иранской ядерной программы, тем более, что формально Иран развивает ее в полном соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

На наш взгляд, если СБ ООН действительно озабочен угрозой создания ИРИ ядерного оружия, а не потакает США в их стремлении любой ценой удушить правящий иранский режим, представляется необходимым изменить сам подход к иранской ядерной проблеме. При этом резолюция СБ ООН по Ирану изначально могла бы быть сведена всего лишь к двум пунктам:

1. В соответствии с духом и буквой ДНЯО Исламской Республике Иран разрешаются все виды научных исследований и практического использования атомной энергии в мирных целях под контролем МАГАТЭ.
2. В случае использования своих ядерных исследований в военных целях, в том числе при создании ядерного взрывного устройства, международное сообщество в лице ООН объявляет ИРИ всеобщий бойкот с последующим арестом всех ее зарубежных активов, вводит эмбарго на закупку иранских товаров, включая энергоносители, и ставит вопрос о приостановлении членства ИРИ в ООН.

Можно надеяться, что под такой резолюцией без возражений подписались бы все заинтересованные в решении иранской ядерной проблемы члены СБ ООН, а Иран на практике смог бы подтвердить неоднократно озвученный его руководством отказ от создания атомного оружия.

Что касается России, то она, поддержав такую резолюцию, не только ликвидировала бы угрозу нового обострения отношений с Западом, но и получила бы неограниченные возможности для продолжения выгодного для нее многостороннего сотрудничество с Ираном, в том числе в ядерной сфере.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter



Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.04253 sec