В заложниках у терроризма: полувековой ближневосточный опыт и выводы из него

19 ноября 2006
Алек Д. Эпштейн

14 ноября с.г. в Общественной палате Российской Федерации прошла конференция «Международное сотрудничество и роль общественности в противодействии экстремизму и терроризму». В большинстве стран и регионов мира, в том числе и в России, политический экстремизм и уж тем более терроризм – явления периферийные, и, несмотря на всю их проблематичность и болезненность для общества, можно сказать, что даже и маргинальные.

Террористические акты, унесшие жизни десятков и сотен людей, имели место в последние годы в разных странах: Великобритании, Испании, России и других, однако едва ли в какой-либо из них значительное число граждан с какой-либо регулярностью задумываются над проблемами типа «как не стать жертвой террористического акта?» и «что делать, оказавшись на месте теракта?». Эти вопросы для подавляющего большинства граждан мира остаются абстрактно-теоретическими. Ультраправые силы, пришествием во власть которых серьезно обеспокоены либералы и социал-демократы во многих европейских странах, нигде не стремятся и не призывают добиться своих целей насильственными методами, а террористическая активность «традиционных» европейских радикальных сепаратистов, будь то бойцы баскского подполья или Ирландской республиканской армии, практически полностью прекратилась.

Согласно данным, приведенным на конференции В.А. Никоновым, в США, где террору и противостоянию ему уделяется (после 11 сентября 2001 года), пожалуй, больше внимания (и средств), чем в какой-либо иной стране, не относящейся к Ближневосточному региону, за весь прошлый год произошло три террористических акта. Какова бы ни была острота антиамериканской риторики тех или иных руководителей, например, центрально- и южноамериканских стран (Фиделя Кастро, Уго Чавеса и других), к терроризму, направленному против американских граждан и объектов, они не прибегали и не прибегают.

В этой связи сделанная выше оговорка «стране, не относящейся к Ближневосточному региону», имеет поистине критическое значение: в этом регионе экстремизм и терроризм являются не маргинальными, а самыми что ни на есть центральными проявлениями общественной жизни, оказывающими определяющее влияние на социально-политическое развитие в целом.

В каждой из стран, непосредственно вовлеченных в арабо-израильское противостояние (которое в свою очередь, являясь, разумеется, не единственным, не без оснований считается центральным из ближневосточных конфликтов), кто-либо из высших руководителей поплатился жизнью за стремление выйти из порочного круга насилия и вражды.

Еще 20 июля 1951 года в Восточном Иерусалиме палестинским экстремистом был убит король Иордании Абдалла I, который на протяжении трех десятилетий вел тайные переговоры с представителями еврейской общины Палестины/Эрец Исраэль и Государства Израиль, выражая готовность признать независимое еврейское государство и – на определенных условиях – подписать с ним мирный договор. Это убийство имело громадное значение для всей последующей региональной политики.

Унаследовавший (в 1953 году) иорданский престол внук Абдаллы Хусейн лишь в сентябре 1963 года возобновил тайные контакты с израильтянами, причем окружил их непроницаемой завесой тайны: переговоры проходили вдали от Ближневосточного региона, в Лондоне, в кабинете зубного врача, к услугам которого обращались представители хашимитской династии, а израильский дипломат (им долгое время был Яаков Герцог – тогдашний генеральный директор администрации премьер-министра Леви Эшколя, брат будущего главы военной разведки, а затем президента Израиля Хаима Герцога) прибывал на встречи в качестве «ассистента стоматолога».

С момента начала тайных переговоров до подписания межгосударственного мирного соглашения между Израилем и Иорданией прошел тридцать один год! Память об убийстве деда на ступенях иерусалимской мечети аль-Акса никогда не покидала короля Хусейна и оказала огромное влияние на логику его поступков.

Более того, гибель Абдаллы от рук палестинского фанатика, члена экстремистской организации «аль-Джихад аль-Мукаддас» («Священная война»), мстившего королю именно за его нежелание следовать джихадистским курсом находившегося в изгнании иерусалимского муфтия Х.А. эль-Хусейни, оказала значительное влияние и на политику Египта, став одним из основных факторов сползания региона к новой войне. После прихода Г.-А. Насера к власти в Египте и начала военного сотрудничества между Египтом и Советским Союзом израильские руководители сделали вывод о том, что лишь военные действия смогут предотвратить кардинальное изменение всего баланса сил в регионе.

Меры, предпринятые Г.-А. Насером в направлении национализации Суэцкого канала, побудили Великобританию и Францию присоединиться к израильской позиции, обеспечив ей военную – и что было еще более важным — дипломатическую поддержку. Президент США Д. Эйзенхауэр направил в регион специального представителя, коим был Роберт Андерсон, на протяжении полутора месяцев – с 23 января по 9 марта 1956 года – проводивший серию встреч с Д. Бен-Гурионом и Г.-А. Насером с целью добиться снижения напряженности в отношениях между сторонами.

Однако эти переговоры не привели к достижению желаемого результата: Г.-А. Насер отклонил все предложения Р. Андерсона об организации прямых контактов между израильскими и египетскими представителями, недвусмысленно заявив, что после убийства короля Иордании Абдаллы опасается, что контакты с израильтянами могут стоить ему жизни. Именно неготовность Г.-А. Насера к прямым (пусть даже и тайным) контактам с израильтянами привела к срыву миссии Р. Андерсона и в конечном счете ко второй арабо-израильской войне (она началась 29 октября 1956 года).

Палестинскими экстремистами были убиты и другие видные государственные деятели Иордании, в частности, премьер-министр страны Васфи аль-Телль, погибший 28 ноября 1971 года от пули члена организации «Черный сентябрь». В. аль-Телль, который отличался прозападными взглядами и был готов пойти на переговоры с Израилем, был убит, когда он входил в холл отеля «Шератон» в Каире.

Однако жертвами экстремистов становились не только иорданские руководители. Так, 6 октября 1981 года весь мир был потрясен убийством членами экстремистской организации «аль-Джихад» президента Египта Анвара Садата, поплатившегося жизнью за подписанный им двумя годами ранее мирный договор с Израилем. (Среди убитых в этом теракте были и старший камердинер президента Хасан Алям, фотограф Мохаммед Рашван и коптский епископ Самюэль; получили ранения послы Кубы и Бельгии, первый секретарь австралийской дипломатической миссии, доверенный человек президента Сайед Марей и три американских военных советника, которые находились в Египте для переговоров относительно запланированных совместных военных учений.) Опять-таки, и это убийство оказало значительное влияние, которое ощущается до сих пор: хотя исламистам (по крайней мере, пока) не удалось прийти к власти в Египте, сменивший А. Садата на посту президента Хосни Мубарак, хотя и не денонсировал мирный договор с Израилем, принял решение придерживаться политики «холодного мира».

За четверть века своего правления он всего один раз побывал в Израиле – показательно, что поводом для этого оказалось убийство главы израильского правительства Ицхака Рабина. Стрелявший в него 4 ноября 1995 года праворадикальный студент Игаль Амир, входивший в созданную при участии израильских спецслужб экстремистскую организацию «Эяль», мстил премьер-министру за начатый в период его правления и при его покровительстве переговорный процесс с ООП, причем цель этого политического убийства как раз и состояла в том, чтобы этот процесс сорвать.

Между Анваром Садатом и Ицхаком Рабиным были убиты целый ряд ближневосточных лидеров, в частности, только что избранный президентом Ливана Башир Жмайель (избран 23 августа, убит 14 сентября 1982 года), один из наиболее прагматичных и умеренных руководителей ООП Исам Сартауи (убит боевиками организации Абу-Нидаля «ФАТХ – Революционный совет» 10 апреля 1983 года), спикер египетского парламента Рифаат Махгуб (убит боевиками организации «аль-Гамаа аль-Исламийа» 12 октября 1990 года) и другие. Все эти террористические акты не могли не оказать значительного влияния на менталитет политических лидеров региона, которые, желая сохранить свои жизни, вынуждены были корректировать проводимый ими политический курс, считаясь с требованиями экстремистских террористических организаций. В результате даже в тех странах, режимы которых не отнесешь к радикальным и фундаменталистским, экстремистские силы оказывали и оказывают значительное реальное влияние на ход происходящих процессов.

Проблема, однако, не ограничивается только негативным влиянием экстремистов на умеренные и прагматично настроенные правительства. Целый ряд режимов на Ближнем Востоке, выражаясь словами президента Института Ближнего Востока Е.Я. Сатановского, «рассматривают терроризм как легитимный способ разговора со своими соседями». В этом регионе терроризм стал одним из признанных средств захвата власти, а также одним из средств удержания власти экстремистскими режимами. Едва ли стоит удивляться тому, что Иран, президента которого М. Ахмадинежада подозревают в участии в акции по захвату в заложники американских дипломатов в 1979 году, в 2006 году переводит 50 миллионов долларов организации ХАМАС с целью торпедировать освобождение из плена израильского капрала Гилада Шалита. (Тот факт, что в результате срыва этой сделки из израильских тюрем не будут освобождены сотни заключенных палестинцев, мало волнует руководство Ирана).

Силовые структуры Сирии, причастные к убийству в 1982 году избранного президента Ливана Б. Жмайеля, 22 с половиной года спустя снова подозреваются в организации убийства возвращавшегося в большую политику экс-премьер-министра этой страны Рафика аль-Харири. При этом Иран и Сирия финансируют и снабжают оружием наиболее одиозные экстремистские организации региона: «Хизбаллу» и ХАМАС, не признающие права Израиля на существование ни в каких границах и совершившие сотни терактов и диверсий против израильских не только военных, но и гражданских лиц, а также евреев стран диаспоры (памятен взрыв, устроенный «Хизбаллой» в Еврейском общинном центре в столице Аргентины Буэнос-Айресе в 1994 году).

При этом следует отметить, что в Иране, Сирии и ПНА подобная экстремистская риторика пользуется широчайшей общественной поддержкой, которая формируется и укрепляется пропагандистскими усилиями системы образования и СМИ. Президент Института Религии и Политики А.А. Игнатенко говорил на конференции о том, что «не может быть толерантного отношения к тем, кто не демонстрирует толерантности по отношению к другим, не может быть терпимого отношения к тем, кто занят террористической деятельностью». Факт, и весьма горький, состоит в том, что на сегодняшнем Ближнем Востоке в ряде стран целые народы формируют менталитет, при котором отношение к террористической деятельности можно определить не только как «терпимое», но и как поддерживающее. Поддержка экстремистских организаций, неотъемлемым компонентом деятельности которых является террористическая активность, стала одной из основных характеристик сирийского и иранского режимов. В этой связи правомерно задуматься о том, отвечает ли сотрудничество с этими режимами подлинным интересам тех государств, которые не готовы смириться с террором.

Американцы поддерживали радикальных исламистов в Афганистане, как им казалось, с вполне высокой целью борьбы с советской экспансией; в результате они столкнулись с «Аль-Каидой» и пережили в 2001 году 11 сентября.

Руководителям Российской Федерации стоит, наверное, задуматься о том, каким бумерангом может обернуться военное сотрудничество с поддерживающими и распространяющими террор Сирией и – в особенности – Ираном, тем более в случае обретения последним ядерного оружия. Пламя, которое может загореться в этом случае, едва ли обойдет стороной тех, кто помогал и помогает ему разгореться.

Институт Ближнего Востока

Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter



Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03494 sec