Российское предложение и иранское общественное мнение

27 февраля 2006
А.А.Розов

Нынешний ажиотаж вокруг российского предложения о создании совместного с Ираном предприятия по обогащению урана, ангажированный мировыми СМИ в качестве чуть ли не последней «спасительной соломинки» Тегерана перед лицом ооновских санкций, совершенно иначе интерпретируется внутри иранского общества.

Основное отличие в восприятии этого предложения в Иране и за его пределами заключается в том, что местные общественно-политические круги не рассматривают вариант создания совместного предприятия в качестве альтернативы национальным планам по развитию атомной энергетики, считая его лишь как подвернувшееся кстати дополнение, способное к тому же снизить очередной накал страстей вокруг иранской программы и оттянуть передачу «досье» в Совет Безопасности.

Более того, консервативная часть иранской политической элиты и общества настроена довольно скептически по отношению к российскому предложению. Она полагает, что все крупные игроки, участвующие в урегулировании иранской ядерной программы, включая США, Россию, ЕС, преследуют собственные интересы. Предоставление Тегерану возможности обогащать уран в промышленных целях для производства ядерного топлива и создания замкнутого топливного цикла в эти интересы не входит.

По мнению некоторых иранских аналитиков, Тегеран может «выйти сухим из воды» и добиться своей главной национальной задачи лишь в том случае, если сумеет противопоставить и столкнуть между собой интересы различных центров силы – США, России, Европы, Китая и др. Но пока этого не происходит, а позиции крупнейших держав по Ирану во многом совпадают. Об этом, в частности, свидетельствуют результаты голосования в МАГАТЭ по иранской резолюции в феврале с.г. «пятерки» постоянных членов СБ ООН, которые единогласно поддержали идею «информирования» Совета Безопасности о ситуации вокруг иранской ядерной программы.

Другим очевидным свидетельством отсутствия раскола в мировой элите по иранскому вопросу, считают местные политологи, является то обстоятельство, что никто из них не препятствует «направленной против Тегерана политике Вашингтона». В иранском обществе бытует мнение, что в клубе мировых держав достигнут негласный консенсус о недопущении политического, военного, экономического усиления мощи развивающихся государств, представляющих угрозу сложившемуся миропорядку. Иран значится в этом списке на первых позициях, а его ядерная программа рассматривается именно в таком контексте.

Что касается собственно российского предложения, то многие иранские политологи относятся к нему довольно прохладно. По мнению аналитика А.Давари, к нынешней позиции России по иранскому ядерному досье (равно как и к китайской позиции) не стоит относится с доверием, поскольку она не является «истинной», а имеет «общее происхождение» с подходами США и Евросоюза. Суть заключается в том, что российская ядерная инициатива является лишь дипломатической уловкой, так как Москва солидарна с Западом и исходит из недопущения развития в Иране ядерных технологий.

А.Давари полагает, что российская сторона в процессе переговоров по реализации ее предложения о создании совместного предприятия по обогащению урана будет еще не один раз выставлять Тегерану предварительные условия. При таких обстоятельствах иранский политолог не видит никаких причин для продолжения ядерных переговоров с Москвой и рекомендует правительству сменить тон в дипломатических контактах с Россией. Он также считает, что голосование России в поддержку антииранской резолюции на чрезвычайном заседании Совета Управляющих (СУ) МАГАТЭ в феврале 2006 г. преследовало цель «создания новых рычагов воздействия на Иран».

Размышления другого известного аналитика, генерального директора газеты «Техран Таймс» и информационного агентства «Мехр» П.Эсмаэли на тему российского ядерного предложения сводятся к тому, что оно может быть принято иранским руководством при единственном условии: помимо обогащения урана на российской территории для иранских нужд международным сообществом должно быть принято право Тегерана на осуществление процессов обогащения внутри страны.

Таким образом, констатирует П.Эсмаэли, Иран готов изучать предложение Москвы, но оно не должно квалифицироваться как заменитель «неотъемлемого права Тегерана на собственные работы по обогащению». В любом случае, он полагает вполне приемлемым для Тегерана вариантом согласиться на следующий компромисс: 50% уранового обогащения осуществлять на территории Ирана, а другие 50% - на российской территории.

Комментируя условие России относительно того, что Иран должен прекратить программу обогащения, если хочет реализации российского предложения по совместному урановому обогащению, П.Эсмаэли отмечает, что позиция российских официальных лиц в этом вопросе «не совсем понятная». Российская сторона высказывает различные взгляды по иранскому ядерному досье, что косвенно указывает на отсутствие консолидированной позиции мирового сообщества. Именно по этой причине Тегеран не торопится принимать любое предложение без его досконального и тщательного изучения, считает иранский политолог.

П.Эсмаэли рекомендует иранским властям не спешить и с ответом на российское предложение до тех пор, пока Россия не займет «единую позицию». Пока же принимать стратегически важные для страны решения опираясь только «на заявления российских официальных лиц», было бы для Тегерана неразумно.

Многие иранские политологи право-консервативного лагеря также высказывают серьезный скепсис по поводу приемлемости для Тегерана российского ядерного предложения, обосновывая его отсутствием гарантий выполнения российской стороной данных обещаний. По мнению консерваторов, голосование России 4 февраля с.г. в поддержку резолюции МАГАТЭ лишний раз подтверждает, что Москва действует в иранском вопросе исключительно в собственных интересах и не принимает в расчет потребности ИРИ.

При этом, правда, вышеозначенные политологи однозначно выступают за продолжение переговоров с Москвой, упирая на необходимость «усовершенствования и дополнения российского предложения» и видя в нем реальный шанс максимально оттянуть введение экономических санкций против Ирана. Кроме того, иранские политологи считают недопустимым выдвижение российской стороной любого рода «предварительных условий» в ходе переговорного процесса.

С другой стороны, значительная часть иранской общественности все еще надеется, что российское предложение может быть скорректировано таким образом, что устроит Тегеран. В частности, она ожидает от России дополнения предложения такими принципиальными составляющими как «международные обязательства Москвы поставлять ядерное топливо на АЭС в Бушере», «отказ от препятствования осуществления Тегераном исследовательских работ в области производства ядерного топлива», «содействие в построении доверия по вопросу мирного характера уранового обогащения в Иране в ограниченных масштабах».

Обращает на себя внимание довольно критичный тон высказываний по российскому предложению со стороны некоторых представителей иранского парламента.

Председатель парламентской комиссии по энергетике Х.Афариде высказался за изучение российского предложения, но против выставления Москвой предварительных условий. Он заявил, что эти условия «не имеют правовой базы» и «являются неприемлемыми». В более критическом ключе выступил член комиссии по внешней политике и национальной безопасности парламента Дж.Джахангир-заде, заявивший буквально следующее.

Иранцы, дескать, «имеют горький опыт взаимоотношений с Россией на протяжении последних ста лет», поэтому в ядерном сценарии, который Запад написал для Ирана, Москве отведена роль «хорошего полицейского». Он подчеркнул, что поведение России по отношению к Ирану представляет собой «угрозу независимости» и «унижает иранский народ», а также демонстрирует, что в России «не так хорошо знают иранцев».

В унисон ему резкими антироссийскими заявлениями выступил другой парламентарий А.Р.Эбади, заявивший о намерении Тегерана ассиметрично изменить свою политику в отношении России по примеру аналогичных шагов, предпринятых российской стороны (прямой намек на голосование Москвы по иранской резолюции в СУ МАГАТЭ в феврале с.г.). Тем не менее, поясняет депутат-консерватор, это не будет означать «конца взаимоотношениям».

Другой член комиссии по внешней политики и национальной безопасности Х.Фалахатпише также критикует роcсийское предложение. Он полагает, что оно, равно как и недавно высказанная идея гендиректора МАГАТЭ М.аль-Барадеи о проведении обогащения на территории ИРИ в «незначительных масштабах», является «неосуществимой» и преследует единственную цель – потянуть время. Суть в том, считает иранский депутат, что ни Запад, ни Россия в нынешних условиях не готовы к передаче иранского досье в Совет Безопасности ООН, поэтому они пытаются вернуть Тегеран за стол переговоров, делая ему новые предложения.

Он убежден в отсутствии у российской стороны «добрых намерений» в отношении Тегерана, что в сочетании с отсутствием у Москвы «достаточного веса и силы» позволяет сделать вывод, что Тегеран «не должен всецело полагаться на эту страну».

Другая часть представителей парламента высказывалась по российскому предложению в более умеренном ключе. Официальный представитель фракции «Единства и эффективности» (умеренные консерваторы) иранского меджлиса Р.Талаи-Ник считает, что Тегеран сейчас находится в наиболее благоприятной позиции для возобновления уранового обогащения как с точки зрения международной ситуации, так и внутренней.

Именно по этой причине, считает он, Россия должна проводить переговоры с Тегераном без всяких предварительных условий. Депутат М.Р.Миртаджедини полагает, что предложение о совместном предприятии может быть принято к рассмотрению только если оно будет реализовано на иранском ядерном топливе и с участием иранского персонала.

Депутат Дж.Саадунзаде, в свою очередь, отмечает, что российское предложение «не совсем честное, но оно представляет собой один из путей преодоления кризиса». Член «Исламского общества инженеров» (умеренно-центристская партия) М.Яхъяви заявил о готовности Тегерана в принципе принять предложение любого государства о создании совместного предприятия по урановому обогащению, но отметил, что это будет зависеть напрямую от перспективы создания замкнутого ЯТЦ внутри Ирана. Последнее, по его словам, является важнейшей и первоочередной задачей Тегерана, а инвестирование в реализацию проектов уранового обогащения совместно с другими странами, в частности с Россией, стоит уже на второй очереди.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что на сегодняшний день отношение к российскому предложению в общественно-политических кругах Ирана умеренно-сдержанное. Более того, радикально-консервативная часть истеблишмента относится к нему с заметной долей негатива. И хотя окончательное решение будет приниматься в правящей верхушке иранского руководства, тем не менее, настроения иранского общества, включая политологов, экспертов, депутатов, традиционно служат здесь неким политическим барометром, позволяющим уже сегодня сделать определенные выводы.

Пока напрашивается следующее заключение. Российское предложение в Иране рассматривается прежде всего сквозь призму национальных интересов, а затем уже экономической выгоды. Это означает, что оно может быть принято иранской стороной только при условии сохранения для Тегерана «свободы рук» в разработке собственного ЯТЦ. При этом иранская сторона видит в российском предложении лишь один из источников для производства обогащенного урана, но не единственный.

Только при таком понимании Тегеран готов рассматривать российской предложение в качестве рабочего варианта. Одновременно в иранском обществе ощущается глубокое недоверие как к Западу, так и к бывшему Восточному блоку в лице России. Оба этих полюса в Тегеране рассматривались как ненадежные с точки зрения содействия удовлетворению ядерных амбиций иранского руководства. Такая позиция не является новой, а по форме отчасти реанимирует известный внешнеполитический принцип первых постреволюционных лет – «Ни Запад, ни Восток – только Ислам!».

И хотя биполярный мир давно перестал существовать, суть иранской дипломатической миссии осталась прежней – постоянно лавировать между интересами главных центров силы и играть на их противоречиях. Похоже, эта тактика постепенно начинает превалировать в ядерной стратегии Тегерана. В этом контексте иранские власти реально рассчитывают только на поддержку себе подобных, то есть тех государств, которые «смогли сохранить свою независимость в пику глобальной гегемонистской политике». Что же касается ядерной программы, то в этом вопросе, как считают местные политологи, Тегеран может полагаться исключительно на себя.

Институт Ближнего Востока

Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter



Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03762 sec