Эпоха дигитальных партий

06 февраля 2006
Владимир (Зеэв) Ханин

30 января с.г. в Израиле официально началась избирательная кампания, хотя уже за неделю до этого партии и движения опубликовали свои предварительные электоральные платформы. Главы основных претендентов на лидерство — правоцентристского Ликуда, левоцентристской Аводы и, если верить опросам, фаворита нынешней парламентской гонки — "центристской", ныне формально правящей Кадимы, соответственно, Нетаниягу, Перец и Ольмерт, выбрали для этого трибуну Герцлийского форума по проблемам национальной безопасности.

На этом фактически завершился первый, неофициальный период предвыборной кампании, начало которого почти совпало с драматическим уходом премьера Ариэля Шарона с политической арены страны.

Нынешний, официальный этап кампании ознаменовался не менее драматическим событием — победой на состоявшихся 25 января 2006 г. выборах в Законодательное собрание ПНА радикальной исламской террористической организации «Хамас». Это, понятно, вынуждает партии расставить соответствующие акценты в своих платформах, выстроенных в соответствии с изменением политической ситуации в Израиле и вокруг него.

В первую очередь, это касается тех элементов партийных программ, которые связаны с тремя (а точнее, с "двумя с половиной") темами нынешней избирательной кампании — безопасностью и границами; экономической политикой и социальной защитой малообеспеченных слоев населения; и сцепленной с предыдущей "этнической" (этнообщинной) темой.

Политическая карта

Несмотря на все коллизии, фундаментальных изменений в расстановке политических сил на предвыборной арене все еще не произошло: партийно-политическая карта Израиля остается поделенной на три больших сектора, соотношение веса которых остается пока прежним.

Его наиболее весомую часть, представленную "умеренно настроенными" избирателями (от "левого" до "правого центра", что, по оценкам, может составить 75–80 мандатов в 120-местном кнесете), согласно опросам, контролируют сегодня три фаворита предвыборной гонки — левоцентристская Авода, центристская Кадима и правоцентристский Ликуд.

В этом же секторе находятся большая часть избирателей социально-популистской партии сефардов-традиционалистов ШАС и 5–6 пока никем "неосвоенных" социально-ориентированных "русских" мандатов ("наследство" исчезнувшей "русской" центристской партии Исраэль ба-алия и бывший "русский" электорат распавшейся "антиклерикально-рыночной" партии Шинуй).

В левой части израильской политической карты находится примерно 15 мандатов, которые распределятся между ультралевой партией Мерец/Яхад, арабскими партиями, левой "русской" партией «Демвыбор», "Але Ярок" и еще более мелкими левыми списками. Еще примерно 25 будущих мандатов — это электорат партий правее Ликуда — блок "Национальное единство" (НЕ), партия религиозных сионистов МАФДАЛ, "твердое идеологическое ядро" правой "русской" партии "Наш дом — Израиль" (НДИ), а также "секторальные" голоса блока ультрарелигиозных ашкеназских партий "Еврейство Торы" (ЕТ).

Различия между "рыночниками" из НЕ и "велфаристами" из МАФДАЛа справа или между Шинуй и Мерец слева — очевидны. Более того, эта тема является и фактором внутрипартийных противоречий (например, между либерально-рыночным "ашкеназским" и социальным "сефардским" лобби в Ликуде). Однако на первый план сегодня, хотя пока неясно, на какое время, вновь, видимо, выходят сюжеты будущих границ страны, безопасности граждан и перспектив разрешения арабо-израильского конфликта.

Платформы и вожди

Впрочем, торжественное представление предвыборного списка Кадимы 31 января с.г. на пару дней отвлекло внимание публики от анализа партийных программ и вернуло дискуссию к обсуждению не менее занятной темы — о преимуществе той или иной системы формирования аттрактивного для избирателя списка.

Какой список принесет наибольшее число голосов — избранный всеми членами партии, как это практикуется в Аводе и МАФДАЛе, сформированный членами центральных партийных органов, как в Ликуде, Шинуе, Мереце и отчасти в Яхадут ха-Тора и арабских партиях, или отобранный так называемой "распределительной комиссией", как в Кадиме (а также в ШАС и НДИ)? С этим связан не менее важный вопрос: что же, собственно, определит успех или неудачи этих партий на ближайших выборах — вожди, кандидаты или идейные платформы?

Пока Шарон был "в игре", предвыборная кампания была противоборством не партий, а лидеров: главе партии Труда Амиру Перецу и Ликуда Биньямину Нетаниягу он, как замечают обозреватели, противопоставлял не столько Кадиму, сколько самого себя. На первый взгляд, вынужденный уход Шарона трансформировал эту ситуацию в противостояние между Кадимой, Ликудом и Аводой.

Наиболее четко эту идею озвучил перешедший к Шарону бывший министр от партии Труда Хаим Рамон. (Именно он считается автором идеи Кадимы, которой он в свою очередь смог увлечь премьер-министра). По мнению Рамона, сегодня политическая карта Израиля вернулась к "нормальному состоянию": в ее центре находится новая партия власти — "социально-либеральная" Кадима; именно ее, а не партию Труда Рамон считает истинным наследником занимавшей три десятилетия назад эту нишу "исторической Мапай".

Сама Авода, по оценкам Рамона, после прихода в ней к власти Амира Переца — социалиста и бывшего члена "Форума Кфар ха-ярок" (группы "новых левых", под влиянием которых тогдашние лидеры партии И. Рабин и Ш. Перес пошли на признание ООП и подписание с ней договоров в Осло) — сегодня заняла в политическом спектре страны место крайне левой Мапам.

Наконец, Ликуд после перехода в Кадиму его умеренных (центристских и многих правоцентристских) сторонников и победы на выборах Биньямина Нетаниягу, по утверждению Рамона, вновь стал ультраправой партией "херутников-ревизионистов".

Причины ностальгии Хаима Рамона и мапайников его поколения по "золотому веку направляемой демократии", существовавшей до политического переворота 1977 г., когда впервые в истории страны Мапай потерял власть и правительство сформировал Ликуд во главе с многолетним лидером оппозиции Менахемом Бегиным, вполне понятны.

Думается, однако, что эта картина не вполне точно отражает реальность, и не только потому, что нынешние парламентские партии имеют мало общего с массовыми движениями прошлого, с их громоздкой инфраструктурой, всесильным партаппаратом и очерченными идейно-классовыми платформами.

Большинство израильских партий уже давно не столько работают с собственными членами, сколько обращается к предельно широким кругам в массе своей умеренно настроенных избирателей; политтехнологи, аналитики и имиджмейкеры в этих партиях играют не менее, а часто и более важную роль, чем аппаратчики и активисты. По сути, эти организации — как "массовые", так и "кадровые" — являются уже не партиями в полном смысле этого слова, а прежде всего парламентскими списками, которые оперируют не столько сформулированными идеологическими принципами, сколько простыми и одновременно расплывчатыми символами.

Фигура вождя таких "дигитальных" партий, как метко определил их обозреватель радиостанции "Решет Бет" Габи Газит, в этих условиях приобретает критическое значение. Именно лидеры партий становятся их главными символами, и именно взгляды и идеи лидеров (понятно, учитывающие позиции групп интересов, давления и власти в партии и вокруг нее), а не классические партийные идеологии формируют избирательные платформы их движений.

О том, что Израиль все еще находится на этапе "лидерских" партий, свидетельствуют итоги праймериз как в ведущих, так и в периферийных партиях.

Так, список, сформированный в ходе прошедших 12 января 2006 г. в Ликуде внутрипартийных выборов, вопреки утверждениям ряда СМИ, является не столько списком "правых", сколько "списком Нетаниягу". По данным прессы, Нетаниягу полностью использовал потенциал 690 членов своего лагеря в Центре Ликуда, чтобы продвинуть наверх "своих" кандидатов. (Среди последних наиболее часто упоминаются Гидон Саар, Гилад Эрдан, Реувен Ривлин, Юваль Штайниц, Натанан Щаранский, Юлий Эдельштейн, Моше Кахалон, Узи Ландау, Эли Мояль и другие).

И, напротив, своих потенциальных конкурентов, включая часть бывших министров от Ликуда и лидеров влиятельных ликудовских "кланов" (Дани Наве, Лимор Ливнат, Михаэль Рацон и др.) и будущих возможных "траблмейкеров", Нетаниягу, вне прямой зависимости от их политических взглядов, постарался отодвинуть на вторые роли. Достаточно беглого взгляда на список занявших 15, судя по опросам, реальных мест в предвыборном списке Ликуда, чтобы понять, что Биби выполнил эту задачу почти полностью.

Показательно, что реальные места в "правом" списке не получили и ряд ликудовских "повстанцев" — депутатов кнесета, последовательно выступавших против плана Шарона по "одностороннему отделению" от палестинских арабов, в том числе Эхуд Ятом, Аюб Кара, Михаил Горловский и некоторые другие. Часть этих политиков тут же объявили об организованном выходе из Ликуда либо взвешивают эту возможность. Выбор партий "правее Ликуда" является для этих деятелей не только вопросом идеологической позиции, но в неменьшей степени и вопросом внеидеологической электоральной целесообразности.

Поскольку "поезд Кадимы" уже явно ушел, их дальнейшая карьера вне Ликуда возможна в трех вариантах:

(а) "оживление" одной из зарегистрированных, но не функционирующих партий; (б) присоединение к блоку правых партий «Национальное единство» или (в) присоединение к "светской правой" партии Херут Михаэля Кляйнера, у которой в этом случае появится шанс преодолеть электоральный барьер (последнюю опцию, по данным прессы, избрала группа Михаэля Рацона).

Интересно, что через некоторое время после праймериз в Аводе стало известно о группе представителей "традиционной аводинской элиты", которые не находят себя в новой конфигурации партии во главе с Амиром Перецем, но по ряду причин не готовы и перейти в Кадиму, предпочитая ей партию Тафнит (Поворот) Узи Даяна. Все эти политики, вероятно, рассчитывают, что прежний негативный опыт солидарного выхода мелких групп из Ликуда и из Аводы, с тем чтобы построить этим партиям соответственно "правую" и "левую" альтернативу, в их случае будет нерелевантен.

Что касается самой Аводы, то в ней сложилась близкая к Ликуду, хотя и не столь очевидная ситуация.. Вместо лидеров старых аводинских "кланов" — Бен-Элиэзера, Вильнаи и Снэ, которые были оттеснены на границу первой и второй десятки списка Аводы, верхние строчки в нем заняли политики "перецовского призыва" Ами Аялон, Авишай Браверман и Шели Яхимович. Кроме того, вперед продвинулись те, кто обеспечил избрание Амира Переца лидером партии — "новые левые" (Юли Тамир) и политики "третьего поколения Мапай" (Х. Герцог, О. Пинес-Паз и др.), не преминувшие использовать возможность оттеснить "старую гвардию".

Группа, обеспечившая массовую базу влияния Амира Переца — секретари местных рабочих комитетов, бывший костяк его профсоюзной партии «Ам эхад», заняли почти все места в третьей десятке, "подпирая снизу" две предыдущие группы сторонников нового лидера партии.

Помимо попытки лидера Аводы и бывшего президента Гистадрута Амира Переца консолидировать свою власть в движении, этот список, по мнению обозревателей, отражает и его стремление насытить платформу этой левоцентристской партии классическими социал-демократическими символами.

Шаронисты без Шарона

Хотя Кадиму, пожалуй, более чем любую другую партию, можно назвать лидерской — она строилась "под Шарона", который в соответствии с уставом Кадимы пользовался исключительным правом распределять места в предвыборном списке, всеобразные "праймериз" прошли и в этой партии. Их первый этап, вероятно, почти завершился — главные претенденты на руководство в партии — Перес, Ливни и Мофаз — официально заявили о готовности сплотиться вокруг "официального наследника" Шарона — первого заместителя премьер-министра Эхуда Ольмерта.

И все же сомнительно, что все они готовы надолго оставить свои лидерские амбиции и попытки оттеснить Ольмерта от руководства партии. (По оценкам аналитиков, наилучшие шансы на это имеет все тот же "непотопляемый ветеран" израильской политики 82-летний Шимон Перес, который и может стать реальным наследником 78-летнего Шарона).

Как известно, Шарон должен был завершить формирование избирательно списка, как предполагалось, к началу января. Инсульт помешал это сделать ему лично. Именно поэтому не вполне ясно, в какой мере состав лиц, занявших первые 40 позиций (именно столько дают пока Кадиме опросы) в представленном 30 января избирательной списке, отражает прежние обещания и договоренности.

В любом случае, принципы комплектования списка Кадимы отвечают главной, сформулированной еще Шароном задаче: представить Кадиму не столько как партию "идеологического центра", сколько как партию власти, то есть как движение, обращающееся к предельно широким кругам израильского общества. Соответственно, на ключевых местах в списке "партии шаронистов", находятся не только бывшие ликудники-министры Э. Ольмерт, Ц. Ливни, Ш. Мофаз и Ц. Ханегби и выходцы из партии Труда Ш. Перес, Д. Ицик и Х. Рамон, но и мобилизованные Шароном "звезды" различной величины (такие как, например, бывший глава ШАБАКа Ави Дихтер, бывший "идеолог" Шинуя профессор Уриэль Райхман и т.д.), а также авторитетные "электоральные посредники" — лидеры и активисты, призванные мобилизовать голоса избирателей из различных социальных, секторальных и общинных групп.

Так, покинувшие ради Кадимы "русские" движения Марина Солодкина и Михаил Нудельман, а также другие заметные в общине фигуры (Шамалова-Беркович, З. Элькин и др.), по замыслу, должны обеспечить поддержку новой партии со стороны выходцев из СССР/СНГ. Крайне важные для успеха любой партии на выборах муниципальные ресурсы должен контролировать вступивший в партию Кадима председатель Форума региональных советов Шмуэль Рифман.

В списке Кадимы не оказалось израильских арабов, но и голоса этого сектора, как надеются политтехнологи Кадимы, поможет принести популярный в нем глава местного совета Кафр-Касема Сами Исса (равно как и глава "штаба нацменьшинств" Кадимы Маджид Ваххаби — голоса бедуинов).

Шай Хермеш, до недавнего времени председатель регионального совета Шаар а-Негев и глава кибуцного движения партии Авода, должен привлечь к Кадиме голоса традиционно голосующих за Аводу или Мерец жителей кибуцев и мошавов, и т.д. Все эти фигуры были тщательно отобраны приближенными Шарона и распределены по местам в предвыборном списке партии, сообразуясь с их весом и возможностями.

Отметим, что Шарон был не только главным организационным компонентом формирующейся партии, но и ее "идеологией": сформулированные им общие политические принципы, прежде всего идея "установления оптимальных границ Израиля в одностороннем порядке", стали краеугольным камнем платформы Кадимы. Детали же своих дальнейших планов Шарон не успел обнародовать. Впрочем, не факт, что они были известны ему самому: премьер-министр был известен как мастер решать проблемы по мере их поступления, не оставляя при этом у наблюдателей сомнения в том, что он следует продуманной и выверенной стратегической линии.

Если верить опросам, то до трети израильских избирателей были готовы без особых рассуждений положиться на Шарона и в дальнейшем. Это тем более удивительно, что основные параметры изначального шароновского "плана размежевания" — односторонность шагов, физическое отделение от арабских массивов и жесткое фиксирование максимальной глубины израильского отступления — сегодня практически выхолощены.

К этому добавим, что позиция партии по другим военно-политическим, равно как и социально-экономическим вопросам, сформулирована весьма невнятно. Проблема еще и в том, что потенциал Кадимы сегодня в основном состоит из "чужих" мандатов — только 12–15 из этих 40–43, которые партии дают опросы, — это ее "законная центристская добыча". Остальные — это примерно 40% (15–16 мандатов) из потенциала Ликуда, 30% мандатов Аводы и 3–5 мандатов этнических партий. Кадима может как жестко закрепить эти мандаты за собой, так и вновь уступить их "домашним партиям".

Шлейф харизмы и сочувствие к "сгоревшему на работе" премьер-министру пока удерживают созданную им партию в первых рядах предвыборной кампании. Лично Шарону все бы наверняка простилось, но вопрос — как долго может на подобное же отношение рассчитывать партия в отсутствие ее инициатора и главного двигателя процесса "одностороннего отделения"?

В силу всего сказанного, Шарон — "либо светлый образ его" — по всем признакам остро необходим оставшимся у руля партии лидерам. Так, партия продолжает использовать лозунг "Кадима, Шарон!", принятый еще до госпитализации Ариэля Шарона, а глава фракции Кадимы в кнесете Рони Бар-Он на состоявшемся 16 января с.г. первом со дня госпитализации Ариэля Шарона заседании фракции завил, что "Кадима, безусловно, является детищем Шарона, который создал ее с присущими ему умом, мощью, смелостью и твердостью". Э. Ольмерт, представляя программу партии 26 января, изо всех сил пытался произвести впечатление "Шарона сегодня".

Стремление убедить в этом общественность заставляет лидеров партии предпринимать нетривиальные шаги.

Последние варьируются от внесенного депутатом кнесета Мариной Солодкиной предложения изменить название партии на "Кадима — партия Шарона" до вызывающих разве что грустную улыбку идей включить лежащего в коме премьер-министра первым номером в избирательный список партии либо объявить его "почетным председателем" Кадимы.

Таким образом, вопрос — сможет ли Кадима удержать заданную Шароном динамику и уже без него продолжить восхождение к власти, или же вернет своим соперникам их традиционных избирателей — остается совсем не праздным. Ответ на него во многом зависит от того, что смогут предложить избирателям ее конкуренты.

Ближайшие перспективы

А они (конкуренты) продолжают оперировать устоявшимся набором символов. "Визитная карточка" Аводы в этой избирательной кампании — тема борьбы с бедностью и за социальную справедливость. Пропаганда "социальной революции" в немалой степени адресована жителям городов развития и неблагополучных столичных кварталов, в массе своей сефардского происхождения (как и сам выходец из Марокко Амир Перец), которые обычно делят свои симпатии между Ликудом и ультраортодоксально-социальной партией ШАС.

Политическая программа партии Авода включает возобновление переговорного процесса с палестинскими арабами, идею «двух государств для двух народов», раздел Иерусалима и завершение строительства разделительного забора. Однако в свете ативизации активности террористических групп и особенно прихода к власти в ПНА движения «Хамас» Перец предпочитает высказываться на эту тему как можно реже.

В свою очередь, образ убежденного "рыночника" Нетаниягу стал очевидным для всех символом платформы Ликуда в социально-экономических вопросах. Ни официальная программа партии, учитывающая наличие в движении мощного "социального лобби", ни заявления Биби о том, что благодаря его деятельности на посту министра финансов теперь уже можно выделить средства для поддержки малообеспеченных групп населения, вряд ли смогут тут что-либо изменить.

"Дигитальная политика" явно диктует свои законы, и если в социально-экономической сфере Нетаниягу пока занимает "активную оборону", то на поле безопасности и отношений с палестинскими арабами он явно пытается переиграть своих противников, противопоставляя их ошибочной, по его мнению, позиции требование мер жесткого политического, дипломатического и военного давления на ПНА и структуры террористов.

"Все это было бы "хорошей новостью" для израильских избирателей, которые получили бы выбор между партиями, представляющий весь политический и [социально-]экономический спектр: Ликуд справа, Кадима в центре и Авода слева, — отметил политический обозреватель газеты «Гаарец» Йоси Вертер. — Но эта разница очень скоро исчезнет, ибо и Ликуд Нетаниягу, и Авода Переца неизбежно сдвинутся в сторону центра".

Итак, особых сюрпризов пока нет: почти все лидеры Аводы, Ликуда и Кадимы говорят сегодня почти то же, что они говорили и раньше. Главная интрига набирающей обороты кампании в другом: сдвинутся ли за оставшиеся два месяца Перец и Биби в сторону центра, где, как считается, и лежат заветные "умеренные мандаты", существенную часть которых, если верить опросам, продолжает контролировать Кадима, или Авода и Ликуд вступят в борьбу с партиями соответственно левого и правого лагеря за их "идеологический" электорат?

От ответа на этот вопрос во многом зависят и действия партий "правее" Ликуда и "левее" Аводы". Здесь возможны два варианта. В первом, предоставив Аводе и Ликуду бороться за голоса "умеренного центра", где им все равно искать нечего, правые и левые партии продолжат увлекательные "разборки" внутри своих лагерей.

Так, например, делают «Ихуд леуми», МАФДАЛ и Херут Кляйнера, сражаясь друг с другом, в сущности, за один и тот же потенциал правых голосов, или ультралевый Мерец, лидеры которого в надежде привлечь потенциальных избирателей неожиданно взмывшей в опросах партии "Але Ярок" (движение за легализацию "легких" наркотиков), а также движений социального протеста (типа списка ЛЕХЕМ) и израильских арабов, сделали соответствующие акценты в своей предвыборной программе.

Не исключено, однако, что, если Авода и Ликуд в процессе движения к центру потеряют чувство реальности, их "правые" и "левые" конкуренты будут немедленно готовы оторвать и "освоить" их "идеологические" куски.

Играть же одновременно на идеологическом и "общинно-центристском" поле, как это делают, например, сефардская ШАС или все еще соответственно "левая" и "правая", но явно сдвигающиеся к центру "русские" партии «Демвыбор» и НДИ, могут позволить себе немногие.

Выборы — еще через два с месяца. Это гигантский для Израиля срок, и политический расклад еще может оказаться неожиданным.

Институт Ближнего Востока

Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter



Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03989 sec