Иран: Ракетно-ядерная загадка для России

07 августа 2003
Информация о наличии в Иране завода по обогащению урана стала предметом серьезной озабоченности не только США и Израиля, но и неприятным сюрпризом для России. Посещение Генеральным директором МАГАТЭ М. Эльбарадеем Ирана в феврале 2003 г. подтвердило серьезный прогресс Ирана в строительстве завода по центрифужному обогащению урана. Стало очевидно, что Иран продвинулся значительно дальше в развитии атомной энергетики, чем считалось ранее. И если еще год назад ядерный топливный цикл (ЯТЦ) Ирана представлялся скорее виртуальным, в силу отсутствия почти всех его стадий, то информация последних месяцев придала ему вполне логичный и отчетли вый вид.

Выводы данного исследования, подготовленного на базе иранских, американских и российских источников, не претендуют на стопроцентную достоверность, однако, позволяют получить представление о степени продвинутости исследований Ирана в области ядерной физики, о том, в какие сроки страна может стать обладателем материалов и технологий, необходимых для создания ядерного оружия, а также какую опасность это может представлять для России. В работе содержатся рекомендации, как должна строиться российская политика в отношении Ирана в складывающихся условиях.


ИРАНСКИЙ ЯДЕРНЫЙ ТОПЛИВНЫЙ ЦИКЛ

Урановые месторождения


Урановые месторождения в Иране были открыты в 1985 г. в провинции Йезд. Ранее считалось, что их площадь составляет 100–150 км2, а запасы – пять тысяч тонн, при этом сама руда по принятой классификации бедная, содержание урана в ней составляет в среднем 0,1%. Сейчас появились данные Организации по атомной энергии Ирана (ОАЭИ), согласно которым запасы урана значительно ниже, чем считалось ранее, около 850 т, а руда в среднем содержит лишь 0,05% урана, т.е. в 100 кг руды содержится лишь 50 г урана, остальное же – пустая порода. По оценкам МАГАТЭ 2002 г., достоверно разведанные запасы руды составляют около 500 т, предполагаемые запасы (в отношении которых проведены только оценочные расчеты) – еще около 900 т.

В настоящее время, по данным Организации по атомной энергии Ирана, работы ведутся на двух участках месторождения. Урановые запасы первого участка оцениваются в 785 т урана, запасы второго – в 70 т. Глубина залегания урановой руды на первом участке (300–400 м) в совокупности с низким содержанием в ней урана повлияет на стоимость ядерного топлива для АЭС, сделав ее неприемлемо высокой, по оценкам МАГАТЭ, в 3–5 раз выше существующих мировых цен. Стоимость ядерного топлива из урана, добытого на втором участке, несмотря на поверхностное залегание урансодержащей руды, будет не менее высокой, учитывая его мизерные по меркам атомной энергетики запасы. Если же решение об использовании разведанных запасов урана для АЭС будет принято, то в течение шестилетней эксплуатации одного реактора ВВЭР-1000 запасы будут полностью выработаны.

В разное время для изучения урановых месторождений в Иране привлекались специалисты Аргентины, Венгрии, Германии, России и Чехословакии. Наибольший же вклад в развитие иранских возможностей по добыче урана внесли китайские специалисты: в начале 1990-х гг. в рамках совместных рабочих групп вахтовым методом работало около 600 иранских и китайских специалистов. В настоящее время подготовительными работами на месторождениях занимаются 23 иранских эксперта, 77 рабочих и технических сотрудников. К моменту начала промышленной эксплуатации месторождения планируется увеличить число задействованного персонала до 233 человек.

Завод по отделению руды от пустой породы

Начало масштабным исследованиям процесса отделения руды от пустой породы (механического обогащения) было положено вскоре после окончания ирано-иракской войны. В 1989 г. Иран заявил о подписании контракта на сумму 18 млн долл. с Аргентиной на строительство целого ряда сооружений в районе урановых месторождений, включая завод по отделению урансодержащей руды от пустой породы. Тремя годами позже под давлением США сделка была отменена. В середине 1990-х гг. Россия подготовила технический проект на строительство завода мощностью 100–200 т руды в год. Однако к практической реализации проекта стороны не приступили. Согласно существующим данным, в дальнейшем недалеко от г.Эрдекан работы были продолжены при помощи китайских специалистов, и завод по механическому обогащению урана будет введен в эксплуатацию в 2005 г.

Учитывая объем запасов урановых месторождений (около 850 т), а также оценки ОАЭИ, по которым с момента начала промышленной эксплуатации рудников в 2005 г. их ресурс будет выработан за 17 лет, можно сделать вывод, что, скорее всего, планируемый завод по отделению урановой руды от пустой породы рассчитан на ежегодное получение 50 т урана с природным содержанием U-235, в то время как для изготовления топлива для одного энергоблока ВВЭР-1000 требуется в три раза больше.

Завод по производству «желтого порошка»

В 1992 г. в провинции Йезд, где расположены урановые месторождения, в Университете Саганд в Центре гидрометаллургических исследований был построен пилотный завод по производству уранового концентрата («желтого порошка»). Целью пилотного завода было определение оптимальных параметров и технических арактеристик завода по производству «желтого порошка» в промышленных количествах. В 1995 г., по информации ОАЭИ, завод был реконструирован и значительно расширен при помощи одного из российских институтов. Параллельно проводилась разработка проекта промышленного завода. Согласно заявлению представителя Ирана при МАГАТЭ А.А. Салехи, сделанному в феврале 2003 г., завод по получению «желтого порошка» готов к работе. Данные относительного того, где расположен завод, согласно иранским источникам, расходятся. По одним он расположен в Исфахане, по другим – в провинции Йезд, недалеко от урановых рудников в районе г. Эрдекан.

Завод по конверсии урана

В ноябре 1996 г. в ходе инспекций МАГАТЭ в Исфаханском ядерном исследовательском центре Иран информировал Агентство о планах строительства на территории Центра завода по конверсии урана. Планировалось, что китайские специалисты поставят установку по конверсии закиси-окиси урана (U3O8) в гексофторид урана (UF6), который является газообразным веществом и используется в центрифужном методе обогащения. Годом позже сделка была отменена китайской стороной под давлением США. В своем письме госсекретарю США М. Олбрайт от 30 октября 1997 г. министр иностранных дел Китая Цянь Цичень дал обязательство прекратить строительство завода. Однако, скорее всего, иранской стороне была передана техническая документация на завод, включая чертежи, по которым иранские специалисты самостоятельно достраивали объект. Позднее, в 1998 г., между двумя странами велись переговоры о поставке в Исфаханский
центр плавиковой кислоты (HF), которая используется при конверсии урана.

Согласно заявлению вице-президента Ирана и главы ОАЭИ Г.Р. Агазаде, завод должен был приступить к работе летом 2003 г. Ввод в эксплуатацию завода откроет Ирану прямую дорогу к процессу обогащения урана. Планируется, что последний будет осуществляться на заводе в г. Натанз (расположенном в центральной части Ирана в 40 км от Кашана и 150 км от Исфахана).


ЗАВОД ПО ОБОГАЩЕНИЮ УРАНА

Впервые интерес Ирана к центрифужному обогащению стал известен в 1995 г., когда по просьбе иранской стороны в протокол переговоров между министром по атомной энергии РФ В.Н. Михайловым и главой ОАЭИ Р. Амроллахи был внесен пункт о возможности поставки в Иран обогатительных технологий. Очевидно, что тогда иранские специалисты делали это, ориентируясь на российско-китайское соглашение о строительстве завода по центрифужному обогащению, подписанное тремя годами ранее. После возвращения российского министра из Ирана в Москве было принято безусловное решение
закрыть центрифужный вопрос и никаких дальнейших переговоров с иранской стороной по этому поводу не вести. В то же время нельзя исключать, что впоследствии китайские специалисты могли передать техническую информацию по российским центрифугам, начавшим работу в Китае в 1996 г. По другой информации, развитие газоцентрифужных технологий в Иране осуществлялось совместно с пакистанскими специалистами в первой половине 1990-х гг., а во второй ставка была сделана на северокорейских специалистов. В последнем случае нельзя исключать, что разработки велись в Северной Корее при участии иранских специалистов и при финансировании со стороны Ирана. Подобная схема уже была использована двумя странами ранее при усовершенствовании ракет. Иран финансировал разработку в Северной Корее новой, модифицированной
модели ракеты Scud-B с условием поставки ему значительного количества этого оружия. Примечательным фактом является и то, что информация о наличии программ по центрифужному обогащению в Северной Корее и Иране появилась приблизительно в одно время – в октябре и декабре 2002 г. соответственно.

По словам Генерального директора МАГАТЭ М. Эльбарадея, в феврале 2003 г. посетившего строящийся объект по обогащению урана в Натанзе, пилотный завод по центрифужному обогащению находится в стадии готовности. По состоянию на тот момент, по данным инспекторов МАГАТЭ, в рабочем состоянии находилось около 160 центрифуг и еще около 1000 – в разобранном виде. Всего, согласно сообщениям прессы, на предприятии к 2005 г. планируется разместить пять тысяч центрифуг. В то же время, по некоторым оценкам, для производства достаточного количества ядерного топлива для семи энергоблоков мощностью 1000 МВт10 каждый необходимо, как минимум, в десять раз больше, т.е. планируемого количества центрифуг будет недостаточно для производства топлива даже для одного российского реактора ВВЭР.

Эти же пять тысяч центрифуг в течение года, предположительно, позволят наработать высокообогащенного урана не более чем для двух ядерных взрывных устройств, что, принимая во внимание «пристальное внимание к объекту» со стороны США, а также тот факт, что завод будет поставлен под гарантии МАГАТЭ, делает его использование в этих целях маловероятным, поскольку переключение с мирных целей на военные половины мощностей всего предприятия в данных условиях представляется маловероятным. По оценкам экспертов, существует возможность утаивания в среднем до одного процента ядерных материалов, на которые распространяется контроль МАГАТЭ в рамках соглашения о гарантиях на базе Документа INFCIRC/15312, из чего следует, что возможность утаить от международных инспекторов ядерные материалы в объеме, достаточном для создания одного боеприпаса, на объекте в Натанзе у Ирана появится при наличии 250 тыс. центрифуг. Территория же комплекса в Натанзе позволяет разместить около 50 тыс. центрифуг.

Предположительно, иранские центрифуги изготовлены из алюминиевого сплава. Нельзя исключать, что для их производства использовалась партия высокопрочного материала, поставленная из России в начале 2001 г. и предназначавшаяся для изготовления самолетов. Алюминиевые центрифуги наиболее просты в изготовлении, но в то же время наименее производительные среди используемых в промышленности. Более совершенные центрифуги изготавливаются из титановых сплавов, легированной стали, центрифуги последнего (шестого) поколения – из стеклопластика, армированного графитовыми нитями. В этой связи необходимо также упомянуть о задержании в марте 1998 г. на азербайджано-иранской границе при попытке контрабандного вывоза в Иран партии легированной стали
общим весом 22 т. Сталь направлялась в Иран из России транзитом через Азербайджан.

Обогатительное предприятие, строительство которого активно ведется в Натанзе, видимо, призвано стать заводом по промышленному обогащению урана. Завод частично строится под землей и имеет, по данным СМИ, 2—3-метровые стены, что, по мнению иранских специалистов, должно защитить объект в случае нанесения по нему превентивного удара.

Завод по фабрикации топлива

В настоящее время в Исфаханском ядерном исследовательском центре располагается серия лабораторий по исследованию и производству ядерного топлива. В одной их них, по данным ОАЭИ, осуществляется экспериментальное производство топлива для реакторов ВВЭР. По данным того же источника, уже запланировано строительство промышленного предприятия по фабрикации топлива. Достоверных сведений о месте строительства и его стадии нет, однако, скорее всего, предприятие будет располагаться недалеко от Исфахана.

Завод по изготовлению оболочек для тепловыделяющих элементов

Китай в середине 1990-х гг. взял на себя обязательство построить в Исфахане завод по производству циркониевых труб, которые используются для изготовления оболочек для ядерного топлива реакторов. При взятии обязательств перед США прекратить сотрудничество с Ираном в ракетно-ядерной области Китай отдельно обговорил, что специалисты этой страны закончат строительство объекта в Исфахане. Первоначально планировалось, что завод будет достроен к концу 1999 г. По состоянию на май 2003 г. строительство завода продолжалось, однако было близко к завершению.

Таким образом, даже самый предварительный обзор объектов ЯТЦ, строительство которых ведется или завершено в Иране, позволяет сделать вывод о значительном прогрессе Ирана в создании замкнутого ядерного топливного цикла. Согласно проведенным оценкам, можно предположить, что в 2006 г. Иран сможет самостоятельно производить топливо для АЭС, при условии, что все запланированные предприятия будут введены в промышленную эксплуатацию не позднее 2005 г. В настоящее время нет данных лишь о том, где планируется создавать мощности по переработке отработанного ядерного топлива (ОЯТ).


Предприятия ядерного топливного цикла Ирана

Объект Место расположения Стадия готовности
Урановые шахты Эрдекан, 200 км Начаты работы по бурению
от Исфахана скважин. Начало эксплуатации
намечено на 2005 г.
Завод по отделению Эрдекан Сможет начать работу в 2005 г.
руды от пустой породы
Завод по производству Эрдекан Готов к работе
«желтого порошка» (или Исфахан)
Завод по конверсии урана Исфахан Начало работы запланировано
на лето 2003 г.
Завод по обогащению Натанз, 150 км от Пилотный каскад
урана Исфахана в ближайшее время сможет
приступить к работе
Завод по фабрикации Исфахан Данных нет. Известно, что
топлива (предположительно) научно-исследовательская лаборатория в Исфахане уже производит экспериментальное топливо
Завод по изготовлению Исфахан Строительство завода близко
оболочек для ТВЭЛ к завершению

В то же время стоит отметить наличие целого ряда противоречий между техническими характеристиками ядерных объектов, строительство которых завершено или завершается, и декларируемыми целями программы развития атомной энергетики в Иране.

1. Урановая шахта совместно с заводом по отделению урановой руды от пустой породы при начале их эксплуатации смогут обеспечивать лишь треть урана, необходимого для эксплуатации одного энергоблока ВВЭР-1000.

2. В случае, если проблема недостаточной мощности завода по отделению урановой руды от пустой породы будет преодолена и будет принято решение об использовании иранских урановых руд для АЭС, то разведанные запасы будут полностью выработаны в течение шестилетней эксплуатации одного ректора ВВЭР-1000.

3. Планируемых мощностей завода по газоцентрифужному обогащению урана будет недостаточно для производства топлива даже для одного реактора ВВЭР.


Таким образом, производительность создаваемых в стране объектов не способна удовлетворить потребности страны в урановом топливе не только в отдаленной перспективе (к 2021 г. планируется построить семь реакторов мощностью 1000 МВт каждый), но и в ближайшем будущем, когда будет введен в эксплуатацию в Бушере один реактор ВВЭР-1000. В этой связи возникает вопрос о том, какие цели преследуются при создании ядерного топливного цикла, при условии, что он не будет использоваться в энергетических целях, а ядерное топливо, которое будет произведено в его рамках, будет стоить в 3–5 раз выше среднемирового уровня? Еще одним вопросом является предназначение завода по производству тяжелой воды, строительство которого ведется в Эраке, поскольку в Иране имеется единственный тяжеловодный реактор нулевой мощности, который требует совсем незначительного количества тяжелой воды и расположен в Исфаханском ядерном исследовательском центре. Строительство Канадой реакторов CANDU в Иране в ближайшей перспективе представляется маловероятным, несмотря на заинтересованность в этом иранской стороны.

Известно, что Иран на протяжении двух десятилетий стремится приобрести тяжеловодный реактор, а это тот тип реакторов, который наиболее пригоден для наработки плутония оружейного качества. В середине 1980-х гг. рассматривался вариант строительства индийского исследовательского реактора мощностью 10 МВт с тяжеловодным замедлителем. В начале 1990-х гг. Иран приобрел в Китае тяжеловодный реактор нулевой мощности, не пригодный для наработки плутония, но позволяющий моделировать процессы, которые происходят в тяжеловодном реакторе большой мощности. Во второй половине 1990-х гг. ОАЭИ вела переговоры о покупке тяжеловодного исследовательского реактора (по некоторым данным, мощностью 40 МВт) в России. Аргументы иранской стороны в пользу строительства такого типа реактора, которые приводились ранее и состоят в том, что Иран не заинтересован в разработке или покупке обогатительных технологий и поэтому стремится к покупке тяжеловодного реактора, в нынешней ситуации, учитывая строительство в Натанзе обогатительного комбината, не могут восприниматься всерьез.

Объяснений наличия подобного рода несоответствий между заявленными целями программы развития иранской ядерной энергетики и строящимися объектами может быть
несколько.

Первое из них – Иран не планирует создания крупномасштабного замкнутого ЯТЦ, который бы обеспечивал стране самодостаточность при эксплуатации семи энергетических ядерных реакторов общей мощностью 7 тыс. МВт. В этом случае активное развитие атомной индустрии имеет целью приобретение технологий и высокотехнологичного оборудования без создания промышленных мощностей по добыче урана, его конверсии
и фабрикации в топливо для АЭС.

Отказ от строительства промышленных ядерных объектов, особенно таких критичных с точки зрения распространения, как предприятия по обогащению урана, может быть в будущем привлекательным предметом для торга в первую очередь с США по «северокорейскому примеру». Плата последних за отказ Ирана от строительства обогатительного комплекса может заключаться в снятии односторонних американских санкций с Ирана, развитии полноценного торгово-экономического сотрудничества, включая крупные инвестиции в иранскую экономику, и открытии Ирану доступа к получению мирных ядерных технологий. Имитируя создание замкнутого ЯТЦ, нынешнее правительство реформаторов может одновременно преследовать и внутриполитические цели. В условиях, когда баланс сил в стране является достаточно хрупким, информация об успехах в такой высокотехнологичной отрасли могут способствовать укреплению позиций умеренной части иранского руководства среди широких масс. Не случайно, что главный иранский реформатор, президент М. Хатами, объявил о достигнутых результатах в ядерной области в годовщину Исламской революции.В пользу последней версии говорят и оценки Минатома. По словам заместителя министра по атомной энергии В.Н. Говорухина, заявление иранской стороны о начале
разработок своих урановых месторождений «носит, скорее всего, политический характер, так как не может быть подкреплено технологическими и финансовыми возможностями страны». Одновременно может преследоваться цель повышения статуса страны в регионе.

Второе объяснение может заключаться в том, что развитие в стране ядерных технологий осуществляется с целью приобретения технических возможностей создания ядерного оружия. В этом случае Иран может пойти достаточно далеко, оставаясь в рамках собственных международных обязательств. В частности, Иран имеет право на производство высокообогащенного урана, а также наработку плутония оружейного качества, его выделение и складирование под контролем со стороны МАГАТЭ. Согласно такому сценарию, Иран может получить технические и материальные возможности создания ядерного оружия в течение нескольких месяцев, как только будут накоплены ядерные материалы оружейного качества в необходимых количествах. При этом политическое решение об использовании накопленных запасов ядерных материалов для создания ядерного оружия может быть принято при дальнейшем ухудшении ирано-американских отношений и подготовке США к операции по свержению действующего режима в Иране или в результате бомбардировки США или Израилем объектов иранского ядерного комплекса, т.е. при реализации тех сценариев, которые нынешней администрацией США не исключаются.

В пользу таких выводов дополнительно говорит и тот факт, что объекты ЯТЦ Ирана концентрируются вокруг Исфахана в радиусе 200 км – от урановых шахт до завода по обогащению урана. В этом же районе располагаются пусковые установки оперативно-тактических ракет Scud-B, Scud-C и Шехаб-3, имеющих дальность от 300 до 1300 км17.

Изучение информации из открытых источников, в первую очередь предоставленной Иранской комиссией по атомной энергии, ставит целый ряд вопросов относительно целей развития атомной промышленности, требующих ответов со стороны иранских экспертов. Первый из них – где и в каких целях будет использована руда, добычу которой
планируется начать в скором времени недалеко от города Эрдекан? Ее использование для производства ядерного топлива крайне неэкономично.

Второй вопрос – для каких реакторов будет производиться топливо на заводе в Исфахане? Как было показано выше, планируемые к пуску объекты ЯТЦ не смогут обеспечить
необходимым количеством топлива даже один энергоблок в Бушере. При этом сами представители Ирана подчеркивают, что топливо для Бушерской АЭС будет поставляться Россией.

Третий вопрос – где будет использоваться тяжелая вода, которая будет производиться на заводе в Эраке?

На многие из этих вопросов иранские специалисты дадут ответы, если подпишут Дополнительный протокол. По крайней мере, в нем предусматриваются подобные обязательства.


УСИЛЕНИЕ ГАРАНТИЙ МАГАТЭ В ИРАНЕ

На протяжении последних лет параллельно с развитием ядерных технологий представители Ирана неоднократно выступали в поддержку укрепления гарантий МАГАТЭ. В качестве механизмов укрепления предлагалось подписание Дополнительного протокола МАГАТЭ и расширение технического сотрудничества между странами-членами Агентства и самим Агентством. Позиция Ирана заключается в необходимости реализации обоих механизмов параллельно, что должно способствовать повышению уровня доверия между странами и МАГАТЭ, а также увеличению транспарентности программ развития
атомной энергетики в странах-участницах с одной стороны и содействовать развитию атомной энергетики в этих странах – с другой. Сохранение МАГАТЭ баланса между
функциями «контролера» и «помощника» должно стать необходимым условием укрепления режима гарантий, по мнению иранской стороны. Согласно позиции Ирана, с усилением гарантий необходимо пропорциональное увеличение финансирования программ технической помощи Агентства.

Еще одним важным вопросом для представителей Ирана при обсуждении механизма укрепления гарантий МАГАТЭ является необходимость недискриминационного подхода
при сотрудничестве в области ядерной энергетики, а также недискриминационного и единообразного применения Дополнительного протокола к ядерным объектам всех стран, включая ядерные, а также тех стран, которые находятся вне рамок полномасштабных гарантий МАГАТЭ, и в первую – Израиля. Вопрос универсальности гарантий, по мнению иранских представителей, а также режима нераспространения в целом – одна из главных проблем на пути укрепления гарантий МАГАТЭ.

На протяжении нескольких лет Иран выступет за укрепление гарантий, в то же время воздерживаясь от подписания Дополнительного протокола с МАГАТЭ.

Вопрос подписания Ираном Дополнительного протокола стал одним центральных в ходе поездки представителей МАГАТЭ в Иран в феврале 2003 г. По словам директора
Агентства М. Эльбарадея, «в условиях, когда Иран разрабатывает сложную программу в области ядерного топливного цикла, необходимо, чтобы МАГАТЭ получило столько полномочий и столько информации в отношении иранских ядерных исследований, сколько возможно».

В ходе визита в Тегеран ему, однако, не удалось убедить представителей Ирана подписать протокол. По словам главы ОАЭИ Г.Р. Агазаде, пока слишком мало стран подписали протокол. Ранее иранские представители заявляли, что Иран не будет ни первой, ни последней страной в регионе, которая присоединится к Дополнительному протоколу. В то же время Г.Р. Агазаде отметил, что развитие иранской ядерной программы «будет
находиться под наблюдением МАГАТЭ, и Иран оставляет открытой возможность подписания протокола в будущем».

Россия неизменно поднимает вопрос о подписании Ираном Дополнительного протокола в ходе двусторонних встреч. В частности, на необходимость скорейшего присоединения Ирана к Дополнительному протоколу указывал заместитель министра иностранных дел РФ Г.Э. Мамедов в ходе встречи с послом Ирана в России Г.Р. Шафеи 14 апреля 2003 г.21 Важность укрепления гарантий МАГАТЭ подчеркивалась в совместном заявлении министра иностранных дел РФ И.С. Иванова и министра иностранных дел Ирана К. Харрази от 12 марта 2003 г.

Характерно, что замечания Ирана к Дополнительному протоколу уже не носят принципиального характера. Вопрос заключается в том, какие преференции получит страна от его подписания. Так, по словам представителя МИД Ирана Р. Ассефи, «многие страны хотят, чтобы Тегеран подписал этот документ, и мы готовы вести переговоры в этой области. Однако необходимо прояснить, какую пользу будет иметь Иран».

В ходе визита в Иран М. Эльбарадею удалось добиться прогресса в отношении предварительного уведомления Ираном МАГАТЭ о планах строительства новых ядерных объектов. Представители ОАЭИ согласились декларировать свои объекты на ранней стадии.

В соответствии с дополнительными положениями Соглашения о гарантиях с МАГАТЭ, которое было заключено Ираном в 1974 г., были установлены сроки подачи в Агентство информации по новым установкам. Иран обязался предоставлять такую информацию не
менее чем за 180 дней до ввода ядерного материала на такую установку. Таким образом, с формальной точки зрения строительство Ираном обогатительного комплекса в
Натанзе не нарушает обязательств страны перед Агентством, поскольку ядерные материалы пока не поставлены на завод, а первичное уведомление МАГАТЭ о планах строительства завода было сделано в августе 2002 г., т.е. более полугода назад. Однако в ходе заседания Совета управляющих МАГАТЭ 24–26 февраля 1992 г., помимо Дополнительного протокола, был рассмотрен ряд других мер по усилению гарантий. В частности, было принято решение о необходимости информирования странами-участницами Агентства о новых установках, как только принято решение об их строительстве. До последнего времени Иран не придерживался вышеуказанного решения Совета управляющих, и изменение иранской позиции в этом вопросе следует признать важным прорывом в вопросе укрепления гарантий МАГАТЭ в Иране, достигнутым в ходе визита М. Эльбарадея в Тегеран.

В случае подписания Ираном Дополнительного протокола МАГАТЭ, согласно пункту X статьи 2 Типового дополнительного протокола, Иран в течение 180 дней с момента вступления протокола в силу должен будет представить Агентству заявление, содержащее «общие планы на предстоящий десятилетний период, имеющие отношение к развитию ядерного топливного цикла (включая планируемые относящиеся к ядерному топливному циклу научно-_исследовательские и опытно-конструкторские работы), когда они утверждены соответствующими компетентными органами».


РАКЕТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ИРАНА

Параллельно с развитием ядерных технологий Иран уделяет повышенное внимание приобретению ракетного потенциала. Ракетная промышленность Ирана является одной из наиболее динамично развивающихся отраслей, в которую направляются крупные валютно-финансовые средства и основные технические кадры. Нынешнее присутствие многотысячных американских войск в регионе, вне всяких сомнений, является серьезным импульсом для ускорения развития ракетной программы Тегераном. Иран окружен со всех сторон по своей сухопутной границе: американские базы расположены в Саудовской Аравии, Ираке, Турции, Пакистане, Афганистане, усиливается американское присутствие в двух других соседях Ирана: Азербайджане и Туркменистане. В этой ситуации Иран вынужден искать противовес американскому присутствию в регионе. Обладание ракетным потенциалом – единственный способ для Ирана выстроить политику сдерживания в отношении США, обладающих несравненно большим военным конвен_
ционным потенциалом.

В настоящее время в вооруженных силах Ирана находятся около 40 пусковых установок оперативно-тактических ракетных комплексов с баллистическими ракетами Scud-B и Scud-C.

Баллистическая ракета Scud-B разработана и произведена в СССР, представляет собой мобильный групповой комплекс с управляемой оперативно-тактической ракетой (ОТР), принятой на вооружение в 1987 г. Пусковая установка смонтирована на базе китайского
тягача, способного перемещаться со скоростью 60 км/час.
Баллистическая ракета Scud-C разработана в Северной Корее при технической поддержке Китая и поставлена на вооружение в 1992 г. Это тоже самоходная пусковая установка на базе китайского тягача с управляемой ОТР. В мирное время самоходные пусковые установки несут боевое дежурство на операционной базе, а в военное время – на стартовой позиции с периодической их сменой.
Возможности баллистических ракет Scud-B и Scud-C, находящихся на вооружении в иранской армии, представлены в Таблице.

Таблица
Тактико-технические характеристики иранских ракет
Характеристики Scud-B Scud-C
Максимальная дальность стрельбы, км 0300 0550
Масса боезаряда, кг 1000 0700
Точность стрельбы, м 0450 1000

Боевое снаряжение ракет может быть и другим взамен обычного взрывчатого вещества.

Наряду с оперативно-тактическими ракетами, в Иране имеются на вооружении и тактические ракетные комплексы с баллистическими ракетами. К ним относятся: Луна-М, Назмат-10 и Огаб.

Баллистическая ракета Луна-М разработана и произведена в СССР в начале 1970-х гг. и
представляет собой грунтовую самоходную установку, максимальная дальность стрельбы которой составляет 65 км. При этом она способна доставить на эту дальность боезаряд весом 420 кг, оснащенный обычным взрывчатым веществом.

Баллистическая ракета Назмат-10 разработана в Иране при технической помощи Китая, но произведена непосредственно в Иране. Планируется, что она будет размещена на мобильном грунтовом комплексе с дальностью стрельбы до 150 км и массой боезаряда
250 кг с обычным взрывчатым веществом.

Баллистическая ракета Огаб разработана также в Иране при технической подержке Китая и представляет собой такой же мобильный грунтовой комплекс тактического назначения с дальностью стрельбы до 34 км и весом боезаряда до 170 кг с обычным взрывчатым веществом.

15 июля 2000 г. было проведено успешное испытание иранской ракеты Шехаб-3, которое свидетельствует о возможности создания страной баллистических ракет. Это было второе летное испытание этой ракеты. Первое испытание, состоявшееся в июле 1998 г., закончилось подрывом ракеты во время испытаний. Шехаб-3 является моноблочной баллистической ракетой, способной нести боеголовку массой 1 т и максимальной дальностью стрельбы 1300 км. Точность попадания ракеты составляет около 2 км. По мнению ряда экспертов, эта ракета разработана на основе технологий Scud-C и северокорейской ракеты Нодонг. При такой дальности ракета сможет поразить цели почти во всех регионах Ближнего Востока, включая Израиль, а также в некоторых регионах России, в зависимости от места старта. Пусковые установки передовых иранских ракет, помимо Исфахана, расположены вблизи Хамадана.

Появление у Ирана на вооружении ракеты Шехаб-3 означает качественное изменение угрозы не только для Израиля, но и для России. Дальность стрельбы ракеты уже в настоящее время позволяет поражать южные регионы России, в которых проживает более 20 млн человек, включая Волгоградскую и Астраханскую области.

В настоящее время в Иране ведутся работы по увеличению дальности стрельбы баллистических ракет Шехаб-3. Для этого могут быть использованы более мощные ускорители или уменьшена масса полезного груза. Возможный срок технической готовности к развертыванию – 2005 г. Это будет уже ракета с отделяемой головной частью.

Помимо этого, в Иране ведется разработка ракеты Шехаб-4 с дальностью полета 2000 км и более тяжелой боеголовкой, способной нести биологический или даже ядерный боезаряд. Имеются сообщения, что Иран пытается приобрести технологии китайской ракеты М-9.

Наряду с этим ведется разработка ракеты Шехаб-5, которая будет действовать как межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) средней дальности стрельбы порядка 4000 км.

К 2005 г. Ираном также планируется разработка:

❏ ОТР на основе технологии М-11 с помощью Китая с дальностью стрельбы до 300 км и массой моноблочной головной части 800 кг с обычным взрывчатым веществом;

❏ ОТР Зелзал-2 при технической помощи Северной Кореи с дальностью стрельбы до 200 км и массой моноблочной головной части 600 кг с обычным взрывчатым веществом.

В 2005 г., когда начнется эксплуатация объектов ядерного топливного цикла, в составе вооруженных сил Ирана будет: 16–20 пусковых установок с 80–100 ракетами Назнат; 40–60 пусковых установок с ракетой Огаб в количестве 200–300 единиц тактического класса, а также 24 пусковых установки с ОТР Scud-В в количестве 150–180 единиц, 4–6 пусковых установок Шехаб-3 с 10–20 ракетами.

В более отдаленной перспективе, в 2010 г., Иран может иметь до 16–20 пусковых установок ракет Шехаб-3. Также к 2010 г. в Иране планируется разработать перспективную
БРСД с использованием технологии северокорейской БРСД Тэпходон-2. Это будет стационарный наземный ракетный комплекс с дальностью стрельбы до 4000 км и массой
головной части 2000 кг. Моноблочная головная часть планируется отделяемой и снаряженной как обычным взрывчатым веществом, так и, возможно, химическим боеприпасом.

В реализации ракетной программы Ирана в явной форме прослеживается не только бурный количественный рост носителей, но и их качественное совершенствование. Если
первые тактические ракеты Луна-М, Назнат, Огаб являются неуправляемыми, с низкой точностью стрельбы, то ракеты класса Scud, Шехаб и Зелзал, а также перспективные БРСД будут иметь существенно более высокие тактико-технические характеристики.

Так, ракеты Scud-В и Scud-C имеют значительно больший стартовый вес и массу полезной нагрузки, а также повышенную точность, попадая за счет наличия уже инерциальной системы управления ракетой. На этих комплексах появилась возможность дистанционного управления, контроля и пуска, в том числе дистанционное переприцеливание пусковых установок с использованием аппаратуры ПУ и ПКП. Время переприцеливания составляет 15 минут. Существенно сократилось время подготовки и предпусковых операций. Время готовности к повторному пуску сокращено до 1–2 часов.

Что касается перспективных баллистических ракет, то наряду с отделяемой моноблочной головной частью, ракетные комплексы обладают более высокой точностью стрельбы за счет инерциальной системы управления ракетой. Повышенные дальность стрельбы (до 4000 км) и масса головной части (до 2000 кг) позволяют наносить удары по объектам на значительном удалении от ракетных баз.


РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ РОССИИ

Проведенные оценки показывают, что к 2006 г., через год после сдачи в эксплуатацию обогатительного комплекса в Натанзе, Иран приобретет технические возможности для
присоединения к клубу государств, обладающих ракетно-ядерным потенциалом. В подобных условиях неизбежно встает вопрос о том, какова должна быть позиция России в
отношении дальнейшего сотрудничества с Ираном в ядерной и других областях и что необходимо предпринять России для уменьшения возможных негативных последствий
развития ядерной промышленности в Иране.

России стоит возобновить, а возможно даже и инициировать работу двусторонних российско-американских рабочих групп по ракетно-ядерному досье Ирана, которые были упразднены по инициативе американской стороны с приходом админист рации Дж. Буша. Очевидно, что Россия, впрочем, как и США, не в состоянии самостоятельно контролировать развитие ракетно-ядерных программ в Иране. Проблему отсутствия объективной информации по ядерному топливному циклу Ирана отмечал министр по атомной энергии России А.Ю. Румянцев. Изоляция Ирана и, как следствие, нехватка информации о процессах, происходящих внутри страны, оказывает отрицательное влияние на всю систему международной безопасности.

Международные организации, осуществляющие контрольные функции, включая МАГАТЭ, испытывают те же проблемы. В этой связи неудивителен интерес высокопоставленных представителей МАГАТЭ к любой информации об иранской ядерной программе, поступающей из самого Ирана. Так, директор департамента гарантий МАГАТЭ О. Хейнонен, впоследствии сопровождавший М. Эльбарадея в поездке в Иран в феврале 2003 г., обратился в ПИР-Центр за стенограммой пресс-конференции, посвященной иранской ядерной программе, которая была проведена сразу после визита директора ПИР-Центра В.А. Орлова в Иран.

России необходимо развивать двустороннее сотрудничество с США в тех областях, где интересы двух стран совпадают. Ни Россия, ни США не заинтересованы в появлении ядерного оружия в Иране. Согласно проведенным оценкам, к 2006 г. боевая часть иранской ракеты Шехаб-3 с ядерным боезарядом сможет поразить все американские базы в странах Персидского залива, а также юг России, включая Ростов-на-Дону, Волгоград и
Астрахань.

Для того чтобы действовать эффективно на этом направлении, необходимо решить главную задачу – выйти на новый уровень доверия друг к другу. До настоящего момента передачу конфиденциальных российских данных в США воспринимали как должное и использовали полученную информацию исключительно в собственных национальных интересах, зачастую в ущерб российским. Так, вскоре после передачи в 1997 г. Советом безопасности РФ Соединенным Штатам списка российских организаций, которые подозреваются в сотрудничестве в области ракетных технологий, в их отношении были
введены односторонние американские санкции. После конфиденциальной передачи имен двух российских специалистов-ракетчиков, подозреваемых в несанкционированном выезде в Иран, одна из крупнейших американских газет опубликовала развернутое интервью с одним из «героев».

Одним из вопросов изучения двусторонней комиссией должны стать источники чувствительных технологий в Иране. Откуда поступают технологии? Определенные опасения есть в отношении целого ряда стран, которые причисляют к наиболее активным «пролиферантам». Это Пакистан, Северная Корея и Китай. Нельзя исключать, что в разработке отдельных ядерных технологий Иран может следовать своему же собственному «ракетному» примеру, когда стрна финансировала разработку в Северной Корее новой, модифицированной модели ракеты Scud-B с условием поставки в Иран значительного количества этого оружия. В то же время имеются данные о том, что ракетные и ядерные программы Ирана используют технологии и поддержку западных фирм. «У нас есть такая информация, и мы готовы ее предоставить нашим партнерам», – отметил в одном из своих выступлений президент В.В. Путин. Наличие проблемы утечки технологий в Иран из США признавал и заместитель госсекретаря США Дж. Вульф.

России стоит увязывать продолжение сотрудничества с Ираном в ядерной области с подписанием страной Дополнительного протокола с МАГАТЭ. Российские
представители, ведя переговоры с Ираном по различным аспектам развития сотрудничества, в том числе в области мирного использования атомной энергии, неизменно ставят вопрос о присоединении страны к Дополнительному протоколу. В то же время у России имеется опыт «критического» диалога с представителями Ирана. В 1995 г. при продлении Договора о нераспространении ядерного оружия России удалось убедить Иран не блокировать бессрочное продление в обмен на продолжение сотрудничества в Бушере. В нынешних условиях России необходимо ужесточить свою позицию в отношении присоединения Ирана к Дополнительному протоколу и дальнейшее сотрудничество в области атомной энергетики напрямую увязывать с решением этого вопроса. В случае присоединения Тегерана к Дополнительному протоколу у России, скорее всего, появятся серьезные конкуренты на иранском рынке АЭС, однако экономические и политические издержки могут оказаться несравнимо выше, если Иран продолжит оставаться вне рамок протокола.

России на переговорах с представителями ОАЭИ стоит строго придерживаться позиции, ранее обозначенной министром по атомной энергии А.Ю. Румянцевым, о возврате ОЯТ с Бушерской АЭС в Россию. Переговоры в отношении деталей протокола о возврате ОЯТ идут давно, однако соглашение до сих пор не подписано. В августе 2002 г. поступили заявления о том, что протокол о возврате ОЯТ будет подписан уже в сентябре–октябре. После визита министра А.Ю. Румянцева в Иран в декабре того же года говорилось о готовности подписать протокол в течение месяца. Практических результатов, однако, до сих пор не достигнуто.

Предположительно, причинами затягивания переговоров могут быть поиски взаимоприемлемых решений по процедуре хранения ОЯТ в Иране и срокам его вывоза. Известно желание России, продиктованное давлением со стороны США и Израиля, сократить эти сроки до того минимума, который только возможен с технологической точки зрения. Обычный технологический процесс предусматривает трехлетнее хранение ОЯТ в пристанционных бассейнах выдержки.

России нет необходимости сворачивать строительство в Иране легководных энергетических реакторов. Реакторы ВВЭР-1000 не смогут быть использованы для
создания ядерного оружия. Единственный случай в мировой истории, когда боезаряд из энергетического плутония был создан и испытан, датируется 1962 г. США после 15 лет исследований и проведенных за это время 62 натурных испытаний удалось создать и удачно испытать ядерный боезаряд из плутония, выделенного из ОЯТ британского магноксового реактора, в который, однако, загружается природный уран, что делает изотопный состав нарабатываемого плутония намного более сходным с оружейным, чем плутоний легководного реактора. У Ирана, даже принимая во внимание значительный прогресс этой страны в области ядерной энергетики за последние годы, подобные технические возможности отсутствуют.

Экономическая же целесообразность строительства в Иране АЭС для России очевидна. Общая стоимость проекта строительства одного энергоблока составляет более 1 млрд долл. В строительстве Бушерской АЭС участвуют около трехсот российских предприятий. По некоторым оценкам, контракт на достройку ядерного реактора в Иране создал около 20 тыс. рабочих мест. Благодаря контракту на изготовление компонентов для Бушерской АЭС, которая обеспечивает работой 70%мощностей «Ижорских заводов», средняя заработная плата сотрудников предприятия выросла только за 2002 г. в 4 раза, в бюджет было выплачено в 3,5 раза больше налогов.

В то же время России стоит уделить особое внимание контролю за экспортными операциями отечественных предприятий, которые являются производителями чувствительных с точки зрения нераспространения продукции и услуг, а также научно-исследовательскими центрами, являющимися хранителями научно-технических секретов в ракетно-ядерной области.

В предыдущие годы представители Ирана неоднократно предпринимали попытки незаконного приобретения высокотехнологичного оборудования, которое, в частности, может быть использовано для создания оружия массового уничтожения и средств его доставки. В 1997–1998 гг. ФСБ России пресекла целый ряд попыток приобретения ракетных технологий в обход системы экспортного контроля, включая компоненты ракетных
двигателей и систем наведения. В январе 1999 г. руководством Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники (НИКИЭТ) пресечен несанкционированный контакт нескольких сотрудников института с иранскими специалистами. Помимо этого, в декабре 2001 г. директор ФСБ Н.П. Патрушев заявил, что среди представителей российских органов государственной власти, а также силовых ведомств чаще, чем в прошлые годы, стали встречаться «инициативники», которые пытаются установить преступные контакты с представителями спецслужб других стран, включая Иран.

Впрочем, в настоящий момент нельзя говорить о наличии причин, по которым России стоит сворачивать торгово-экономические отношения с Ираном, несмотря на заманчивые предложения со стороны США. Обещания Соединенных Штатов компенсировать потери России на иранском рынке пока остаются лишь обещаниями. Действительно ли в Россию потекут деньги, если она откажется от сотрудничества с Ираном? Уверенности в этом нет. Многим памятна «украинская» история, когда официальный Киев в марте 1998 г. отказался от участия в Бушерском проекте в обмен на американские обещания компенсировать потери в виде увеличения размеров помощи энергетическому сектору Украины и размещения американских заказов на Харьковском АО «Турбоатом». Именно это предприятие должно было поставить турбину для иранской АЭС. После отказа Украины от участия в Бушерском проекте американской стороной были благополучно забыты свои обещания, и в результате прямые убытки предприятия
составили 5,1 млн долл. (Именно такая сумма была затрачена на разработку турбины.) Всего в результате отказа от участия в бушерском проекте «Турбоатом» не получил около 40 млн долл. Украина ждала компенсации со стороны США в течение четырех лет и в результате в ходе визита президента Ирана М. Хатами в Киев договорилась о возобновлении сотрудничества в ядерной сфере. В начале 2003 г. на площадке строительства Бушерской АЭС доля украинских специалистов составляла 40%.

Накануне саммита президентов в Москве в мае 2002 г. глава Совета по оборонной политике при Министерстве обороны США Р. Перл предложил списать долги России, унаследованные ею от СССР, в обмен на ее отказ от сотрудничества с Ираном в ядерной области. Учитывая, что объем обязательств России перед США по советскому долгу составляет около 3 млрд долл., подобное предложение само по себе вряд ли может заинтересовать Москву – стоимость одного реактора составляет около 1 млрд долл., а Иран планирует построить семь.

Более того, представляется целесообразным уделитьвнимание расширению экономического сотрудничества с Ираном для преодоления негативных последствий снижения уровня доверия между двумя странами, вызванное появлением информации о строительстве чувствительных ядерных объектов в Иране, а также интенсификацией российско-американского сотрудничества.

Неслучайно Концепция внешней политики РФ рассматривает Иран в качестве одного из основных ее партнеров в мусульманском мире. Партнерские отношения с Ираном – это во многом решение проблем радикальных исламских движений на Кавказе. Для России, в которой проживает более 20 млн человек, традиционно исповедующих ислам, ценна поддержка ее анититеррористических действий в Чечне со стороны такой авторитетной в исламском мире державы, как Иран. Позиция Тегерана сыграла во многом позитивную роль в решении таджикской проблемы и урегулировании карабахского конфликта. Не стоит забывать и о позитивной роли Ирана в противодействии распространению ваххабизма из Афганистана на соседние страны. В этой связи сохранение партнерских отношений с Ираном на дальнейшую перспективу и развитие торгово-экономических отношений чрезвычайно важно для России.

С 1995 по 2002 г. товарооборот двух стран вырос в пять раз и достиг отметки в 1 млрд долл. Однако прирост торговли в основном осуществлялся за счет поступлений, связанных с реализацией крупномасштабных проектов, в частности расширения теплоэлектростанций, построенных ранее при техническом содействии СССР в Исфахане и Ахвазе, и строительства атомной электростанции в Бушере. Также свой вклад в увеличение объема торговли внесли поставки военной техники из России, которые были разморожены после подписания межправительственного Протокола об урегулировании взаимных финансовых обязательств в декабре 1995 г. Сегодня оба источника практически исчерпаны, а контрактов на реализацию новых крупномасштабных проектов пока не подписано,
включая контракт на строительство второго энергоблока в Бушере.

Не стоит отказываться и от сотрудничества в области обычных оборонительных вооружений. На сегодняшний день Иран является третьим крупнейшим покупателем российского оружия после Индии и Китая, несмотря на то, что Россия проявляет серьезную сдержанность при продаже военной техники, поставляя лишь небольшую часть номенклатуры из списка, запрашиваемого Тегераном. В первую очередь это те вооружения, которые не могут представлять потенциальной угрозы для России и быть использованы международными террористами. Подобные контракты по-прежнему крайне важны для
российских оборонных предприятий. Так, недавний контракт на поставку 300 БМП-2 стоимостью порядка 60 млн долл. в Иран должен стать «спасательным кругом» для «Кур-ганмашзавода», который закончил 2001 г. с убытком около 7 млн долл. и продолжал нести убытки в 2002 г.

Можно предположить, что военная операция США и Великобритании в Ираке приведет иранских лидеров к мысли о необходимости масштабных закупок более технологичного российского вооружения и к выделению дополнительных средств на осуществление закупок. В этом случае России скорее придется проявить дополнительную сдержанность, в том числе дабы не обострить отношения с США, которые рассматривают усиление военной мощи Ирана в качестве угрозы национальным интересам страны. По словам президента России В.В. Путина, в отношениях с Ираном «есть определенное своеобразие, которое заключается в необходимости учета озабоченностей мирового сообщества, связанных с проблемой безопасности. Мы как страна, являющаяся членом Совета Безопасности ООН, членом «Большой восьмерки», должны учитывать эти озабоченности, но […] не забывать и про свои национальные интересы».

По всей вероятности, в случае с Ираном России необходимо придерживаться именно прагматичного подхода, основанного на развитии взаимовыгодных торгово-экономических и военно-технических связей. Но в то же время следует с пониманием относиться к опасениям стран Запада в отношении дальнейших путей развития внутриполитической обстановки в Иране, тем более учитывая хрупкий политический баланс в стране и результаты выборов народных представителей в исламские советы городов и населенных пунктов, прошедших в Иране в феврале 2003 г., на которых впервые за последние шесть
лет сторонники президента М. Хатами потерпели поражение. Отношения двух стран в дальнейшем скорее всего стоит рассматривать как «настороженное сотрудничество».

Василий Лата, Антон Хлопков

Источник: Журнал Ядерный контроль №2 2003г.
Мнение автора не обязательно совпадает с мнением редакции.
Обнаружили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter



Постоянный адрес новости:

Поиск

Подписка


Главный редактор Иран.ру
Пишите в
редакцию ИА «Иран.ру»

info@iran.ru

Page load: 0.03447 sec